Шрифт:
В поведении этой девицы цепляющее. Вот когда шли они в райотдел, она приказала гитару перевернуть, в голосе громком выдрючивание, а ведь в плетёных, как сеть, колготках! Правда, нет информации: точно этот контингент (воровка и одновременно проститутка)? С ними он любит. Ишь, художница! Знаем мы эти художества! Наглая, будто барыня, он для неё прямо дворник!
– Кем была бабушка?
– Доктором наук.
– Вот видите! А вы… – Девка моложе его на пятнадцать лет, готов преподать урок.
– Не могу я быть инженером.
– Ах, да, творчество! И какое?
– Пишу стихи и музыку, декламирую под гитару.
Глаза Клековкина сфокусировались. Главное в его работе недоверие.
Лейтенант Влас с гитарой. Держит так, будто имел дело с этим инструментом. Кладёт бумагу перед Клековкиным. Тот не доволен результатом экспертизы: инициалы на деке нацарапаны давно. Гитару в угол.
– Говорит: наследство получила и не работает.
– Я работаю, – с приходом Власа девица ощутила неявную, но поддержку. – Виктор Викторович, разрешите, я спою, сыграю.
У Клековкина ухмылка: как это разрешить!
Но тут входит майор, начальник, видит гитару:
– Опять музыканты? – добрый в этот день.
– Будьте любезны, – поняла субординацию Полякова. – Я покажу вам мою работу, для дела…
– А давайте, «для дела»! – майор подмигнул Клековкину.
– Моё сценическое имя Мага Полякова, – жест в направлении гитары. Оглядев, подтягивает на колках струны, будто спрашивает, не обидели тебя в милиции?
Входит Сергеев, капитан, это он проверял данные, бумагу отдает, но не уходит.
– «Осень», – объявляет она так, будто перед ней обыкновенная публика.
Гитарная интерлюдия. И мелодичная декламация:
За окном ветерперелистывает пёструю дорогу,в окно рвётся.Я не хочу уходить в осень.Пусть все уходят,я в лете хочу остаться.Жаль, что тёплых дней не вернуть…Не песня, но нормально (оценка Власа).
Я пойду тихим городом осени.Мне никто не сделает больно,Ведь я для всех я придумала однуДобрую-добрую песню.Гитара звенит, а исполнительница объявляет:
– «Яблоня»
Громадный куст яблони, именно куст,потому, что яблоня низкая и широкая.Ветки её лежат на заборе.Весной цвела эта яблоня такимПарашютом:сараев и помойки не было видно,одна яблоня. Воздушная,будто из мыльных пузырей.Но ты не видишь яблоню.Ты видишь мусорный ящик.Ты рационалист.Ты думаешь: опять не увозят мусор.Машина придёт и увезёт отбросы…А яблоня…Она по-прежнему хорошеет в углу…– И с отбросами надо кому-то, – говорит майор.
Его подчинённые одобрительно кивают.
Она довольна:
– Этот цикл навеян прозой Сэй-Сёнагон.
Милиционеры не в курсе, кто такой (такая), и Полякова комментирует: это древняя писательница близка ей по мироощущению.
– Можно ещё одну балладу?
– Валяйте, – кивает майор.
– «Шишки».
Лейтенант Влас уверен: глядит прямо на него, но непонятно (кокетства нет).
Ты жевал когда-нибудь шишки?Шишки обыкновенные с ёлок?Ответа на такой вопрос не ждёт, обращаясь к запрятанному в нём. Музыка печальная, будто гитаре больно.
…Больно было смотреть тебе вслед.Ещё больней было быбежать за тобой и догнать.Ты уходил уверенным шагом!..Коричневый плащна ветру,как флибустьерский парус.Это так модно!Все ходят в коричневых плащах!Но в том, как ты уходил,была такая горечь!Ведь это у нас была когда-то гроза в лесу,поваленные ёлки и много клейких шишек.Срывать нелегко:пальцы слипались, а под ногамисорванные грозой провода.Между проводами прыгаемшишки рвём, пробуем.«Бойтесь электричества,– кричат взрослые с дачи, —вас током убьёт».Мне показалось, – я опятьразжевала шишку (а ты уходил!)и зубы склеиваются,и запах во рту зелёный…Куда ж ты уходишь?Ведь это с тобой мы сиделина упавшей ёлке…Ну, почему я тогда не ступилаНа оголённые провода?…Гитара умолкла и пение умолкло. И в милиции, и в этом отдалённом районе огромного города тихо, но ненадолго, прибывает патрульная машина.
– Добре, ребята, – Майор – на выход.
Сергеев за ним.
А Влас… Его отец гитару ударил о косяк, мол, отвлекает от учёбы. Теперь отец доволен, а он, Влас, иногда видит во сне гитару, раздробленную (хотя только дэка отломалась), и плачет, как о друге умершем, утром щёки мокрые. Девица эта умеет играть, и он бы так мог. Её привод в милицию не его дело. А Клековкин в тупике. Но «эта задница» в тупике, пока не начертает любому на лбу статью уголовного кодекса. Лейтенант вышел.