Катерина

Ровно в семь утра я набираю в домофоне номер соседки своего теперь уже совершенно точно бывшего жениха.

– Здравствуйте, Наталья Сергеевна, это Катя, пустите, пожалуйста.

Она открывает мне, не задав ни одного вопроса, и я решаю, что Антон все-таки внял моей просьбе. Радостная донельзя, спешу на нужный этаж. Для визитов время раннее, конечно, но соседке точно не в тягость, ведь она встает в пять утра, не раз жаловалась мне на бессонницу.

Однако, когда поднимаюсь на лестничную клетку, Наталья Сергеевна встречает меня недоуменным взглядом:

– Катенька, что случилось?

Она хмурит морщинистое лицо, кутается в домашний халат.

Тут-то до меня и доходит, что рановато я обрадовалась.

– Антон вам случайно не оставлял ключи от квартиры? – спрашиваю, сама не понимая, на что надеюсь.

– Нет, милочка, не оставлял. А что такое? Он куда-то уехал? Вчера допоздна гремела музыка, я даже через беруши ее слышала. Была уверена, что вы оба дома.

Ах, у него еще и музыка гремела! Дискотеку, значит, устроил в честь нашего расставания. Молодец, что тут скажешь.

– Ничего не случилось. Извините, что побеспокоила, – вздыхаю, донельзя разочарованная.

Она кивает и закрывает дверь.

Я же замираю посредине лестничной клетки, решая, что делать дальше.

Однако выбор мой невелик – либо топать в офис в футболке с джинсами, либо…

Либо!

У нас там дресс-код, вообще-то. Я работаю переводчиком в торговой компании, и у начальника пунктик по поводу того, чтобы все сотрудники одевались соответственно его предпочтениям: белый верх, черный низ. Впрочем, даже если бы не было никакого дресс-кода, мне нужны мои вещи. Я и так сегодня красилась тем, что нашла в сумке, и надела толком не высохшее за ночь белье.

Вот я балда! Зачем вчера оставила у Антона ключи? Дождалась бы, пока уедет на работу, по-тихому все собрала и прости-прощай. Так ведь нет, демонстративно выкинула связку из сумки. Оно неудивительно, конечно, учитывая, в каком я была шоке.

Впрочем, сейчас мое состояние не намного лучше. А если представить, что мне сейчас нужно будет общаться с этим парнокопытным…

Так, ладно, буду воспринимать это как квест. Цель – забрать вещи.

Приглаживаю убранные в хвост волосы, поправляю ворот весенней куртки, выпрямляю спину и шагаю к квартире Антона.

Жму на звонок.

Не успеваю моргнуть, как дверь отворяется.

На пороге показывается козел собственной персоной. Он меня в прихожей ждал, что ли? Учитывая, с какой скоростью открыл, скорей всего так оно и было.

Антон гладко выбрит, причесан, хотя не одет – он в коричневом банном халате.

– Катюня, а я тебя тут жду…

Ненавижу, как он коверкает мое имя! Триста раз ему об этом говорила, что об стенку горохом.

– Я же просила оставить ключи соседке, – шиплю на выдохе.

– Да брось, проходи лучше, поговорим.

Чувствую, как начинаю закипать, но молча шагаю в квартиру.

Никому не будет лучше, если я сейчас устрою истерику на лестничной клетке. Мне нужно успеть за час собрать необходимое, завезти сумку домой и бежать на работу.

– Пойдем на кухню, я тебе сварил кофе, – заманивает меня Антон.

Серьезно? Он что, думает подкупить меня кофеином? Смелый парень, не боится, что я ему этот кофе на голову вылью? Зря…

Антон видит мое нежелание с ним общаться, начинает упрашивать:

– Кать, ну серьезно, пойдем поговорим, что тебе стоит? Просто выслушай меня, и все.

О, мне многого стоит просто его выслушать и при этом не сделать ничего плохого с его наглой физиономией. Но я все же понимаю, что разговора не избежать.

Киваю, плотно смыкаю губы, чтобы не завопить что-то из разряда: «Козел ты драный!»

Прохожу в некогда любимую уютную кухню и усаживаюсь на предложенный стул.

Тут действительно пахнет кофе, но Антон почему-то не ставит передо мной чашку. Садится напротив и, облокотившись на стол, заговаривает:

– Я решил тебя простить.

– Эм… Что? – я в таком шоке от этой его фразы, что даже сказать больше ничего не могу.

– Согласись, ты вчера некрасиво себя повела с этим видео, – объясняет он, бросая на меня обвинительные взгляды. – Мне и мать, и дядья позвонили, нехорошо ты вчера поступила.

Сижу, как говорится, обтекаю. Я нехорошо вчера поступила… Я, мать вашу! Не он! Ну это ж надо, какой непробиваемый.

– Ох ты, какой благородный… – пищу на выдохе. – Правда прощаешь, что ли?