Протягиваю руку и выключаю плиту, на которой уже подгорает овсяная каша. Сегодня у нас в меню «подгорелки».

Макар говорит, а я молчу. Час назад мне было стыдно смотреть ему в глаза, а сейчас мне грустно, что эти самые глаза я не увижу так долго.

— Умеешь водить? — спрашивает он, а я мотаю головой. Мой опыт вряд ли можно назвать вождением, папа пытался дать пару уроков, но потом пожалел свою машину, а на курсы мне было рано идти. — Вернусь, решим вопрос. Я думал оставить тебе тачку и ключи от дома.

— Зачем?

— Чтобы ты жила здесь и ездила на учебу, — поясняет уверенно, как будто что-то само собой разумеющееся. Хорошо, что я не умею водить, потому что спорить с Кайсыновым бессмысленно.

— Из общежития мне легче будет добираться, — озвучиваю очевидную вещь, Макар недовольно молчит. Ему придется смириться, ведь оставаться в его доме без него я не буду. Вдыхаю его запах, глажу подушечками пальцев голую спину. Мне нравится к нему прикасаться, мне нравится стоять в его объятиях… и ему настолько нравится, что я чувствую упирающуюся мне в живот твердость.

— Золотинка, мля… — сквозь зубы. — Что ты со мной делаешь? Давай есть твой пригоревший завтрак и сваливать туда, где нет плоских поверхностей, и где мы будем не одни, а то я тебя прямо здесь разложу и исцелую твою девочку…

Макар

Нужно было купить кое-какие шмотки, Златку потащил с собой по магазинам. Ее присутствие рядом мне заходило так, будто я хлебнул какого-то дурманящего коктейля.

Золотинка просила заехать с ней в общагу, хотела переодеться во что-то более удобное, но я решил, что еще немного подарков ей не помешает. Упрямая у меня девочка, другая бы радовалась безлимитной карте, Золотинка встала в позу – будем мучиться весь день на каблуках и в неудобном платье, но ничего ей не надо.

— Я не швыряюсь деньгами, не пытаюсь тебя купить, Злата, — взял ее лицо в свои ладони. — Позволь мне о тебе заботиться, — твердо глядя в глаза.

— У меня все есть, — облизывает губки, переключает мое внимание, я ее прямо здесь готов сожрать.

Невозможная, упрямая девчонка!

— Злата, в нашей паре все траты я буду брать на себя, и не спорь, не уступлю, — этот вопрос даже обсуждать не стоит, но это ведь Златка. Закроется опять в своей общаге, с ней договариваться нужно, а не перед фактом ставить.

— Я так не могу, — опускает взгляд.

Блин, ну вот где воспитывают таких правильных девочек?

— Значит, будешь учиться, — целую кудрявую рыжую макушку и тащу строптивицу за собой.

Я уже года два как не сижу на шее у отца, полностью обеспечиваю себя сам, хотя он продолжает ежемесячно пополнять карту, боится, что мне не хватит. Конечно, стартовый капитал мне достался от родителя, и, когда здесь разбирали участки партнеры по бизнесу, я тоже взял несколько, грамотно вложился, и теперь несколько заведений на территории поселка принадлежат мне. Что-то мы открыли вместе с Тимом и Демьяном. В следующем году есть планы расширить бизнес и выйти за пределы поселка.

— Даже судьба на моей стороне, — засмеялся я, когда Златка сломала каблук у обувного магазина. За что получил детским кулаком в плечо.

Я уже давно в курсе, что у моей нежной девочки иногда случается «плохое настроение», а точнее – характер у Златы имеется, может и поцарапать. Вот и сейчас стоит, стреляет своими красивыми глазками. Пипец меня кроет. Она даже не представляет, что со мной творит ее насупленное выражение лица, я готов наплевать на всех и начать разглаживать языком каждую недовольную складку, сожрать упрямо вздернутый подбородок и красивые пухлые губки.

— Как я теперь пойду? — хромая на одну ногу, тихо возмущается. Эту беду мы сейчас решим. Подхватываю ее одной рукой, усаживаю на сгиб локтя, она совсем легкая. — Макар, мы упадем! — кричит она, пытаясь слезть. На нас обращают внимание. Тут каждая собака меня знает, но мне начхать, Златка моя, пусть все смотрят.

— Если не будешь дергаться, не упадем. Держись за плечи.

— У меня туфля упала, — шумит она.

— Уборщица выкинет, — обернувшись, вижу, что моя Золушка потеряла туфлю со сломанным каблуком.

— Ее можно отремонтировать.

— Злата, здесь на много миль вокруг нет ни одного сапожника.

Горестно вздыхая, она перестает спорить, но на лице трагедия.

В первом попавшемся магазине берем лоферы, на которых останавливается взгляд Златы, оставшаяся туфля перекочевывает в руки продавца-консультанта.

— Две пары туфель, одни такого же цвета и размера, вторые черные и вон те ботинки, — указываю на зеленую пару обуви, которая стоит особняком на крутящейся витрине. Злате пойдут.