Шрифт:
Младший брат поначалу тоже особо не отставал. Как-никак — вожатый звена, несомненный лидер ребятни во всех военных играх!
Впрочем…
Длилась эта семейная идиллия всего лишь несколько лет.
А потом…
Ольга Иннокентьевна окончательно слегла. И любящий сын, не мудрствуя лукаво, немедленно помчался в Москву.
Успел.
Но жить маме оставались лишь считанные дни…
Что делать в Первопрестольной, где у него не было ни одной родственной души, если не считать, конечно, отчима, отношения с которым, по каким-то причинам, не заладились с первых дней знакомства, Володя не знал.
И поэтому с лёгкостью согласился на предложение сослуживцев покойной мамы, — её верных друзей по красному партизанскому отряду, прибывших на похороны соратницы, — вернуться в родную Читу.
А там…
Там с ним тоже не стали церемониться. Без лишней волокиты и всевозможных бюрократических проволочек определили сироту в детский дом с интригующим названием "Привет красным борцам", и… "пока-пока": живи, как знаешь!
"На день триста грамм черняшки [6] , тарелка кондера [7] и по воскресеньям — пирожок, зажаренный в собственном соку. А на рынках — молоко, сметана, мёд, кедровые орешки и другие деликатесы…
6
К современному наркоманскому сленгу это слово не имеет никакого отношения. Речь идёт об обычном чёрном хлебе.
7
Кондер (кондёр, кандёр) — походный казачий суп с пшеном.
В нашем детдоме "Привет красным борцам" воровать научиться было легче, чем письму и чтению…
К девятнадцати годам я имел… тридцать шесть лет заключения. Количество приводов учету не поддается…" — спустя много лет, уже во время Великой Отечественной войны, "пожалуется" Подгорбунский одному из политработников, рассказ о котором ещё впереди.
Бравируя, конечно, бахвалясь… И, как водится, в той, блатной, преступной среде, немного привирая, — с целью возвеличивания собственных героических "подвигов" — ведь, как известно, советское законодательство, в отличие от, например, американского, никогда не предполагало суммирования сроков лишения свободы.
Но, как вы, должно быть, догадались, свой выбор — в пользу преступного сообщества — юноша уже сделал и менять его пока не собирался. Слишком был прямой и целеустремлённый — не метался из стороны в сторону, не шарахался. Избрал путь — иди по нему. Твёрдо, решительно, не оглядываясь назад…
Недаром в качестве жизненного кредо он избрал выражение: "Делай, что должно — и будь что будет!"
А ещё: "Не верь, не бойся, не проси". Но это уже не личный, а общий для миллионов бесправных постояльцев огромной "страны ГУЛАГ" девиз, позже воспетый антисоветскими вольнодумцами.
Хотя…
Я лично непременно взял бы последнее слово в кавычки.
Время шло.
Одна зона сменялась другой. Одни "подельники" и, как следствие, новые товарищи по несчастью, то есть отсидке, — другими.
При всём том долго на одном месте Володька не задерживался. Без раздумий, при первом же удобном случае — линял, "становился на лыжи". То есть, если выражаться нормальным человеческим языком, — попросту сбегал.
Чтобы почти сразу же в очередной раз попасться в лапы "краснопёрых" и отправиться по накатанной стезе либо в тот же (исходный), либо в какой-то иной, ничуть не лучше предыдущих, лагерь.
Пожалуй, он многого бы достиг на той неправедной, противозаконной воровской ниве. Если бы не генетическая память, не извечная тяга к добру и справедливости.
И — не "историческое" знакомство с одним, крайне авторитетным в арестантской среде человеком, в конечном итоге с ног на голову перевернувшее все представления о жизни в душе главного персонажа нашего сегодняшнего повествования.
В каком месте оно состоялось, автору, к сожалению, неизвестно. И имя мужчины, направившего Подгорбунского на праведный путь, доселе не ведомо.
Остальные сидельцы обращались к нему предельно просто, коротко и в то же время с глубочайшим уважением — Дед. А самые доверенные и вовсе — Полковник. При этом мало кто из них знал, что такая громкая "погремуха" [8] приклеилась к немолодому и очень авторитетному узнику вовсе не случайно и что столь высокое воинское звание он на самом деле получил много лет тому назад — ещё в начале 30-х годов, но вскоре жизнь, как говорится, дала трещину: в СССР начались массовые репрессии против руководящего состава РККА.
8
Погремуха, погоняло — прозвище (жаргон). Ни в коем случае не кличка! Клички, как считают представители блатной субкультуры, бывают только у собак.
Как бы там ни было, именно этот, умудрённый сединой, но, как прежде, жизнерадостный и чрезвычайно стойкий, можно сказать несломленный и мудрый человек стал для Володьки Подгорбунского жизненным наставником, да что там! — вторым отцом, дал толчок для превращения незаконопослушного юнца в одного из самых отчаянных и дерзких героев великой Страны Советов…
II. НА ПУТИ К ИСПРАВЛЕНИЮ
Высокий и невероятно худой даже по лагерным меркам мужчина, которому на самом деле ещё не исполнилось и пятидесяти лет (хотя выглядел горемыка на все сто — настоящий, как в своё время метко заметил классик мировой литературы, "живой труп"; точнее и не скажешь!), громко кашлянул и жестом подозвал к себе одного из соседей по бараку — юркого, смышлёного мальчишку лет восемнадцати. На воле тот слыл "форточником" — благодаря своим мелким габаритам, легко пролазил в любое, даже самое узкое отверстие и выносил наружу всё ценное, что находилось внутри указанного помещения.