— Грабить банки… — задумчиво повторил Алексей Петрович. — Спасибо, Максим.

Но повода для волнений Михаил не подавал. Работал он хорошо, постепенно познакомился с персоналом музея, и все работники просто не чаяли в нем души. Никто и никогда не замечал его пьяным, даже слегка выпившим. Охрана музея велась образцово, и в скором времени все хулиганы, которые до этого времени частенько уродовали музейное оборудование и били стекла, были отловлены и переданы милиции.

Вначале Алексей Петрович часто заглядывал в операторскую, но потом, убедившись в том, что там всегда идеальный порядок, стал приходить все реже и реже, а вскоре и вовсе перестал. Жизнь в музее постепенно вошла в обычную колею и потекла тихо и размеренно, как это всегда бывает в музеях: день сменялся другим, и каждый мало чем отличался от предыдущего. Алексей Петрович встречал Михаила, только когда закрывал музей. А потом и еще реже, поскольку тот, оформившись еще и на ставку ночного сторожа, стал оставаться в музее на ночь.

Все так и шло — мирно и без происшествий. Однажды, правда, спокойное течение жизни музея было нарушено.

Михаил вошел в кабинет директора, как обычно бесшумно, и, сев на предложенный стул, сказал:

— Алексей Петрович, что-то неладно.

— Что вы имеете в виду, Миша?

— Понимаете, обе камеры на северной стороне здания музея в одно и то же время зафиксировали яркую вспышку.

— Ну и что, вы думаете, это может значить?

— Может быть, ничего. А может быть, что кто-то фотографирует расположение камер наблюдения.

— Ну, полноте вам, Миша! Конечно, фотографирует, но только не наши камеры, а музей или новую часовню на площади, или вообще что угодно. Здесь же центр, а сейчас лето, туристов полно.

Они еще немного поговорили и разошлись по своим делам. Вскоре Алексей Петрович вовсе забыл об этом разговоре и занялся повседневными делами. К тому же на следующий день вернулся из Москвы Годящев, владелец коллекции икон, и директор пустил все свои силы на то, чтобы на этот раз не упустить возможность и устроить-таки выставку.

Но опасения Алексея Петровича оказались напрасными. Годящев сам позвонил ему и назначил встречу для подписания уже давно готового договора. Они встретились в кабинете директора музея на следующий же день после возвращения коллекционера. Годящев приехал один и сразу поднялся к Алексею Петровичу.

Сергей Викторович был большой человек, как в прямом, так и в переносном смысле. Он был высок и широк в плечах. На лице его всегда, независимо от ситуации, было недовольное выражение. Одевался он скромно. Кроме серебряной цепочки, хотя и довольно толстой, на шее и небольшой аккуратной золотой печатки на мизинце, никаких украшений не носил, несмотря на то, что при желании мог бы увешать себя золотом с головы до ног. Сейчас у него были короткие волосы, но когда он был помоложе, то носил длинную челку и был похож на Элвиса Пресли.

Это был очень богатый человек. Он мог бы, например, запросто купить парочку самых известных в нашем отечестве монополистов, чьи лица чуть ли не ежедневно появляются на телеэкранах. Но натура его была такова, что он не хотел высовываться и не любил хвастаться своим богатством. Единственное, что он позволил себе в угоду своему самолюбию, это выставка бесценной коллекции, которую он собирал всю жизнь. Коллекционированием икон он увлекся еще в застойные времена и немало за это пострадал. Его даже однажды чуть не посадили, но, слава богу, помог один знакомый из городской прокуратуры. И вот теперь Годящев решил выставить свою коллекцию напоказ.

Войдя в кабинет директора музея, он вежливо поздоровался и сел на стул около стола.

— Здравствуйте, Алексей Петрович, — сказал он тихим, но сильным голосом. — Давайте сразу перейдем к делу, у меня очень мало времени. Вот договор, тот самый. Но мои адвокаты сделали в нем несколько изменений относительно безопасности коллекции.

— Что же они изменили? — поинтересовался Алексей Петрович.

— Внесли некоторые дополнения. Теперь по договору вы несете полную ответственность за коллекцию во время пребывания ее в вашем музее. Если вы согласны, то давайте подпишем договор, потом мои люди осмотрят музей и оценят его оборудование с точки зрения организации охраны. Как только все закончится, мои помощники привезут иконы.

— Хорошо, — ответил Алексей Петрович, — только я перечитаю договор, с вашего позволения.

— Конечно, читайте, — Сергей Викторович слегка откинулся на спинку стула.

Прочитав договор и убедившись, что все составлено верно, Алексей Петрович легким уверенным росчерком поставил подпись и передал один экземпляр договора своему собеседнику.

— Все в порядке.

— Отлично! — отозвался Годящев и, вынув из кармана трубку сотового телефона, стал отдавать распоряжения твердым голосом человека, привыкшего управлять.

На следующий день Алексей Петрович пришел в музей на полтора часа раньше. Он тут же пошел в самый красивый зал, выделенный под выставку, — осмотреть иконы. Они были развешаны ровными рядами по всему периметру зала. Их было почти двести штук. Если точнее — сто восемьдесят девять редких, очень редких и совершенно уникальных икон. Уверившись, что с ними все в порядке, Белов поднялся в свой кабинет и вызвал Михаила.

Тот явился почти сразу и сел на стул напротив Алексея Петровича.

— Послушайте, Михаил, у нас в музее ровно пять дней будет проходить выставка икон. Коллекция эта частная и, можно сказать, бесценная. Необходимо обеспечить полнейшую безопасность этому собранию, поскольку вся ответственность лежит на музее. Понятно? — директор говорил как можно громче и медленнее, делая паузы между словами, стараясь, чтобы Михаил понял всю важность этого заявления.