— После получения независимости они никак не могут выбрать единого короля. Славонцы, например, хотят, чтобы был приглашён представитель Габсбургов, потому что до сих пор ориентируются на Вену.

Жители Далмации, хоть и хорваты в большинстве, но отчего-то хотели бы быть в составе Италии, пусть и на отшибе. Или присоединиться к той части Далмации, которая перешла ко мне вместе с Боснией. За этим и прибыли. Как будто у меня есть волшебная палочка, которая способна помочь Славоно-хорватскому королевству выбраться из неразберихи и начинающегося экономического хаоса. Типичный случай, когда за независимость боролись плечом к плечу, а когда её получили, то пошли враздрай по интересам.

— Представляете, отец, у них две конкурирующие хорватские партии имеются. Одна профранцузского толка, другая расчитывает на помощь Британии почему-то.

— Это, которые из Далмации? — решила уточнить Валевская.

— Нет, Наталья Борисовна, эти из центральной Хорватии.

— Владимир, но почему они к тебе обращаются?

— Просят какую-нибудь гуманитарную акцию организовать, чтобы объединить общество.

Балканский маразм крепчает, так как даже я уже не понимаю, почему они не получают помощь от тех же англичан. Кто сказал, что Владимир Васнецов является решалой сложных вопросов и смотрящим на Балканах? Я на эту роль не претендую, мне своих тараканов хватает. Всё время ожидаю какой-нибудь подляны от Романовых. Блин, может грохнуть всё их семейство и успокоиться в итоге?

Или у меня паранойя, как у Моцарта? Так у того был официальный диагноз от доктора "делириум тременс". Каждый больной белой горячкой имеет свою паранойю. Кому-то зелёные человечки с рогами мерещатся в определённые часы, кого-то розовые слоны посещают, некоторым голос из тёмного угла вещает, а Вольфгангу Амадею человек в маске, то там, то сям виделся. Но я же не пью, откуда белочкин сайдэффект?

— Ну и что ты им пообещал, сын?

— Сказал, что обдумаю их ситуацию и сообщу, если идеи придут. Но только весной, не ранее, так как приближается Рождество и я занят другими делами.

— Хорошо, что денег не дал, иначе на шею сядут.

Пока я отбивался от приходимцев, в Петербурге опять подводили итоги года. Поразительно, но общее производство чугуна по стране увеличилось до 13 миллионов пудов в год. Прирост в 4 миллиона за последние годы, это отрадно.

— Ваше величество, железных дорог в этом году построено более девяти тысяч вёрст.

— Это огромная цифра, насколько помню небывалая прежде.

— Да, именно так. Акционерные общества растут в количестве, а некоторые увеличивают свои же цифры. Количество задействованных на строительстве людей огромно, кроме того растёт и количество тех, кто будет обслуживать железные дороги.

Министр путей сообщения царской России Бобринский (между прочим, правнук Екатерины Второй и графа Григория Орлова) искренне радовался успехам и ратовал за то, чтобы те дороги, которые были построены государством, передавать в частные руки. Передавать на условиях кредита, а не продавать. Ох и выйдет боком казне его неразумность!

— Приятно слышать, Владимир Алексеевич, — поддерживал рьяного министра царь-либерал, — действуйте дальше в том же духе.

Романовым в данный период развития России не хватало здорового консерватизма и твёрдой руки. Это Шеллер занимался строительством за счёт иностранного буржуа, а русские дельцы быстро становились миллионерами в железнодорожной отрасли, используя деньги русских обывателей и царской казны. Именно на этом буме зарождались мощные будущие состояния российских олигархов.

Чуть позже, когда заседали лишь малым советом, обсудили ситуацию на Балканах.

— Как бы Васнецов не скупил все Балканы, пока мы строим армию, — пошутил Горчаков, — уж очень он спелся с султаном.

— У Порты земель много, нам тоже останется, — ответил встречной шуткой император, — а вот что за делегации постоянно в Белград прибывают, Александр Михайлович?

— Насколько мне докладывают, в тех краях идёт паломничество за гуманитарными акциями. Как бы Владимир Михайлович не забрал себе Славоно-Хорватское королевство, Черногорию и Новопазарский санджак.

— Пусть создаёт, нам это ничем не мешает. Наоборот, другие державы на себя отвлечёт. В конце концов, станет противовесом Габсбургам с их попытками восстановить империю.

— А вдруг он создаст свою, трансбалканскую?

Собеседники ещё раз похохотались удачной шутке и перешли к обсуждению других важных дел.

.

Глава двадцать третья

Совершенно непредсказуемо меня навестили представители Гамбурга. По договорённости с Бисмарком, при размене земель от Дании до Мекленбурга на 25 квадратных вёрст золотоносной трансваальской территории, мне дали право поиметь этот вольный город. Тогда руководство Гамбурга отказалось войти в состав Гольштейна, а завоёвывать его я не стал. Теперь, по окончании франко-прусской войны, ходячие гамбургеры вдруг призадумались над своей дальнейшей судьбой.

Всем козам понятно, что Северогерманский Союз будет преобразован в Германскую империю, но какие условия будут предложены Вильгельмом Первым и Бисмарком "главным воротам" новой Германии? Грубо говоря, сколько бабла придётся отстёгивать со своих прибылей и какие обязанности придётся иметь? И не проще ли стать составляющей малюсенькой страны, пока договорённость валидна? Тем более, что город-конкурент, Альтона, вовсю развивается, благодаря щедрым инвестициям Кильского Банка.

— Ваше величество, — во, и эти туда же, — какие налоги вы нам установите и какие права мы будем иметь, войдя в состав Шлезвиг-Голштейна?