— Нет, — отвечаю, поразившись тому, как Ник меня чувствует.

Я даже подумать не успела о страхе, как он почувствовал, что что-то не так.

— Все в порядке, просто… не ожидала, что мы будем одни.

— Хотел побыть с тобой и полюбоваться мегаполисом такой величины. У нас в Греции такого не увидишь.

— Да… у нас уникальный город, — говорю с улыбкой и какой-то гордостью, что ли.

Мы медленно приближаемся к огромным панорамным окнам. Я была здесь ночью. Днем — впервые. И я понимаю, что ночью тут куда красивее, правда, я бы ни за что не согласилась куда-то поехать с Ником в это время. Мы слишком мало знакомы, чтобы я могла спокойно разъезжать с ним по ночному мегаполису и любоваться его красотой через панорамное окно.

На некоторое время мы замираем. Я думаю о своем, а Ник наверняка любуется видом, который нам открылся.

— Я думал, у нас получится, — нарушает он тишину.

Я вздрагиваю, потому что его слова звучат неожиданно. А еще это эхо…

— Думал, мы сможем построить отношения, — говорит он. — Ты мне понравилась. На необъяснимом, знаешь, ментальном уровне. Тянуло к тебе очень сильно. Когда ты уехала, я места себе не находил, думал о тебе, вспоминал, ушел в работу с головой, но это не помогло, мне все равно хотелось с тобой увидеться.

Он замолкает, а я шокировано смотрю перед собой. Никогда не думала, что услышу подобное от мужчины, которого вижу второй раз в своей жизни. Неужели это она и есть? Любовь с первого взгляда?

— Я понимаю, как странно это звучит, — он кивает. — И я ничего не предлагаю и не требую. Просто хочу, чтобы ты знала, что я… я готов быть с тобой, жениться, усыновить твоего сына.

Если бы даже я могла говорить, не знала бы даже, что сказать. У меня все слова куда-то разбегаются. Я даже не могла подобного написать в книге, потому что это даже звучит странно. Мы видимся с ним второй раз в жизни, а он уже готов жениться.

Ник замолкает и переводит взгляд вниз. Мы стоим молча.

В это время я почему-то думаю о Макаре. У Ника своя личная драма, а у меня — своя. Стоя на огромной высоте и глядя на город, расстилающийся под ногами, я понимаю, что мы совершаем ошибку. И слова Макара о том, что мне сложно смотреть на его сына — чушь полная. Я привыкла к нему, прикипела. Он ведь такой беззащитный, там, среди всех этих аппаратов и трубок.

— Так ничего и не скажешь? — спрашивает Ник.

В этот момент мне на телефон приходит сообщение от Макара.

“Степан пришел в себя”

Я чувствую, как у меня ускоряется сердцебиение. В груди начинает болеть. Мы ждали этого момента. Я ждала, несмотря на то, что мальчик мне не родной.

— Мне пора, — говорю Нику. — Прости, что все так…

Он усмехается, но не пытается меня задержать. Предлагает отвезти по адресу и, когда мы паркуемся у больницы, перехватывает меня за руку и целует в губы.

Я не вырываюсь, но и не отвечаю. Сижу обескураженная.

— На прощание, — поясняет он. — Ты ведь к нему приехала? Я сразу понял, что у нас ничего не выйдет.

— Мне жаль… — говорю искренне. — Нам не стоило… пробовать.

— Цветы не заберешь? — кивает на заднее сидение, где стоит огромный букет роз.

Я мотаю головой и выхожу из его машины, устремившись в больницу. Плевать, что там Макар себе надумал. Я не ненавижу его сына и давно простила Измайлова.

Так уж вышло, что наша жизнь — череда решений. Правильных и тех, которые потом мы именуем “ошибками”. Я не знаю, к чему приведет меня мое решение, но я больше не хочу бегать. Я хочу попробовать. С ним. Вместе. Даже если это будет не навсегда.

Макар

Макар

Степан приходит в себя неожиданно. Утром врач, конечно, сказал, что это должно произойти со дня на день, потому что показатели остаются стабильными и улучшаются, но я все равно готовил себя к разному. Понимал, что процесс может затянуться, но когда его ручка дрогнула, а пальчики едва ощутимо вцепились за мои, не поверил.

Степа сильно исхудал за это время. Впрочем, это казалось мне неважным. Главное, чтобы сын был здоровым и находился в безопасности, о чем я собираюсь позаботиться. С Жанной мы вопрос решили финансово. Обратился к юристу, он спросил меня, не пробовал ли я заплатить ей денег в обмен на то, что она напишет отказ на сына, и я вдруг понял, что в этом вопросе облажался. Потому что не предлагал, а стоило.

Жанна, конечно, согласилась не сразу. Но потом, когда поняла, что я так и так добьюсь полной опеки, согласилась. Плакала, но подписывала бумаги, а потом сказала то, после чего я только подтвердил правильность своего решения.

— Я так хотела быть с тобой, — утирая слезы, проговорила Жанна. — Я же тебя любила. По-настоящему, не так, как она…

— Ты совершила главную ошибку, Жанна, — сказал ей. — Ты не любила своего сына.

Я перечислил ей деньги в тот же день и забыл о ней, как о страшном сне. Она подписала бумаги и не могла больше претендовать, хотя, если честно, я думал, что еще не раз ее увижу. Но потом мне прислали информацию, что она улетела из страны, и я расслабился.