— Ну, поехали, — вздохнула Ксюша, придвигая к себе стопку прошений о выезде.

День ни шатко ни валко покатился по привычной колее. В половину десятого, вспомнив про грядущих тестиков, Ксюша без церемоний выгнала коллег из переговорной, поправила кресла и раздвинула жалюзи. Здесь с недавних пор установился неуловимо уютный порядок, непохожий на наведённую управскими домовыми казённую чистоту. Дребедень на чайной тумбочке выстроилась в ровный ряд, на краю стола лежала стопочка чистой бумаги, про которую раньше вечно забывали в запарке, а натащенные со всего отдела разномастные ручки аккуратно торчали из чёрт знает откуда добытой карандашницы. Кто бы там ни ходил у Шаповаловой во влиятельных родственниках, справляется она неплохо. Эдакая хозяюшка, недалёкая, но исполнительная… Ксюше такой никогда не стать. Но и миленькой секретарше до боевого мага, как до Луны на черепахе.

В отделе царила на редкость благостная тишина. Мишку куда-то унесло, Костик с головой зарылся в работу и никого не пытался учить жить, Андрей нет-нет да косился на отложенную в сторону раскрытую книгу. На гладкой мелованной бумаге красовались огромные, во весь лист, фотокопии истерзанных временем страниц. Крючковатые буковки, увешанные разнокалиберными значками, весьма отдалённо напоминали кириллицу; и как только Бармин исхитряется их читать?

— Это что у тебя такое? — полюбопытствовала Ксюша, склоняясь над книгой.

Андрюша безмятежно взглянул на коллегу лучистыми глазами. Филолог по образованию и по жизни, он часами мог распинаться про прочитанное и всегда радовался, когда его об этом кто-нибудь спрашивал.

— «Слово о кудеснике Микуле», — с придыханием произнёс Бармин, блаженно улыбаясь. — Представляешь, нашёл! Такая редкая штука, во всей стране их два-три экземпляра, не больше!

— Потому что никто это не читает, спорим? — осклабился Макс. Он вытянул шею, силясь через Костикову спину разглядеть предмет обсуждения. — Дайте угадаю: оно на древнерусском, мелким шрифтом, без перевода и скучное, как моя жизнь до трудоустройства, ага?

— Не скучное! — горячо возразил Андрей. — Это же тринадцатый век! Одно из первых известных произведений, написанных одарёнными! Правда, изучают в основном «Залесские сказания», потому что их считают более достоверными, но «Слово»…

— Понятно, короче. Фигнёй страдаем на рабочем месте, — фыркнул Макс. Ксюша втихаря показала ему кулак.

— Неправда, — с достоинством сказал Бармин, не заметивший её жеста. — Я вообще-то начал его искать, потому что ребята говорили про утраченные знания о магии, и я подумал, что надо порыться в древних памятниках. Но оно само по себе прекрасно: такой живой язык, столько подробностей, прямо срез времени! Знал бы раньше — по нему бы диплом защищал…

— Так его, наверное, минусам нельзя показывать? — осторожно уточнила Ксюша, и Андрей немного сник.

— Точно. Бедные, они же никогда этого не увидят…

Он сокрушался бы дальше, но распахнувшаяся дверь сбила его с мысли. Слегка запыхавшийся Мишка влетел в кабинет и, улыбаясь от уха до уха, положил на Ирин стол шоколадку. Секретарша подняла взгляд от клавиатуры и непонимающе посмотрела на Старова.

— Вот, обещал, — отчитался Мишка. — За пятницу.

Ира растерянно тронула яркую обёртку и зачем-то покосилась влево. Сияющая Мишкина улыбка чуть-чуть прижухла.

— Не любишь такой, что ли?

— Люблю. Спасибо, — сдержанно ответила Ира и отодвинула шоколадку на край стола.

Старов, несколько озадаченный холодным приёмом, побрёл к своему месту. Секретарша-то явно не в духе! Опять, должно быть, Костиковы художества. Отвести бы красавца в уголок да объяснить, что третья категория — не повод смотреть на всех остальных свысока.

Часовая стрелка описала два полных круга и подбиралась уже к завершению третьего, когда Макс вдруг громко ойкнул и беспокойно завозился. Все, кроме погружённой в свои печали Иры, обернулись к Некрасову.

— Метка сработала, — объявил Макс, терзая телефон. — Русалочья. Блин, далеко!

— Есть координаты? Я смотаюсь, — быстро сказал Мишка.

— Ага, вот, глянь, — Макс мазнул пальцем по экрану и неуютно заёрзал. По-хорошему, реагировать положено ему, но куда он на своих двоих?

— Ого, далековато, — Старов нахмурился, разглядывая телефон. — Ну ладно, примерно представляю себе. Сейчас вернусь.

Он подхватил сумку, вышел в проход между столами, напыжился, сосредоточиваясь, и пропал. Ксюша ощутила привычный укол зависти. Пространственную магию сдают как раз на четвёрку; потому-то пятой категории не то чтоб пруд пруди, но всё же довольно много, а четвёртая и выше — уже штучный товар…

Некрасов сидел как на иголках. Пора было идти обедать, но никто не трогался с места: Андрей переживал за коллегу, Макс — за русалку, Ярик с головой ушёл в работу, а Костик вообще считал себя выше пошлых материй вроде еды. До тех пор, пока не принимался урчать пузом на весь отдел, разумеется.

— Ой, блин! — Макс горестно охнул. — Погасло… Это как вообще?

— Значит, метки больше нет, — сухо отозвался Чернов.

— Да это-то я понял…

Мишка возник пятью минутами позже, встрёпанный и растерянный. Макс моментально накинулся на него с вопросами. Старов, пошатываясь, добрёл до кресла и прижал ладонь ко лбу.