— Давай, миленькая, давай!

— Молодец, дыши, дыши сама, молодец. Вот тааак!
– у Кати засаднило в горле, в легкие будто впилось сотни игл, резко подступила тошнота и кашель. Чувство было странное, ее как-будто вырвало, но горло все еще было абсолютно сухим, а язык ощущался распухшим безжизненным сушеным мешком во рту, а от каждого вздоха вспыхивала боль. Вместо воздуха в нос словно вливался раскаленный металл, обжигая внутренности, но и не вдыхать она не могла. Почувствовав прохладную влагу на корне языка, Катерина наконец смогла собраться и чуть разлепить веки. Над ней нависало лицо немолодой женщины с добрыми глазами.

— Умница! Давай, не останавливайся, дыши.

— Люба, смочите еще ротовую полость ей капельно, под корень языка, за щеку, да, верно. Достаточно, захлебнуться может, — сетовал мужской баритон поодаль.

— Ты только не уходи, милая, сопротивляйся, нельзя сейчас опять отключаться, борись, дыши, не закрывай глаза.

Женщина раскрыла веко, свет полоснул по зрачку.

— Михаил Сергеевич, реакция зрачков почти нормальная, но это лучшее, на что можно было надеяться после длительного коматозного.

— Спасибо за анализ, вам вроде не платят за него, — буркнул в ответ мужчина, — от вас требуется снять показатели и донести до меня. Консилиум в диагнозах без вас разберется.

— Да, извините, — недовольно проговорила женщина, — Любовь, снимите кардио для Михаила Сергеевича, затем займитесь ее ногами. Проверьте реакцию.

Катя почувствовала укол в мизинец левой ноги и непроизвольно вздрогнула.

— Реакция отличная, Тамара Петровна, — защебетал тонкий девичий, очень воодушевленный голосок, — реакция во всех пальцах, датчики показывают, отличный отклик.

— Катетер не снимай, датчики тоже. Михаил Сергеевич, кровь берем? — женщина отстранилась от Кати и обращаясь куда-то за свое плечо, поспешно бросила, — Брать, конечно, что ж это я.

Послышался мужской, ласковый смех, моментально разрядивший напряженную атмосферу в палате. Мужчина, к которому обращались Михаилом, облегченно посмеивался, стараясь подавить приступ хохота.

— Все верно, кровь взять. Тамара, вы выдыхайте, простите, что вспылил. Сам в шоке, сорвался на вас на взводе.

— Это вы извините, Михаил Сергеевич. Люба, кровь, шустрее! Собирай все и в лабораторию, срочно, по распоряжению главврача.

— Чтоб через полчаса анализы на столе в моем кабинете, Любовь, так и передайте лаборантам. — вторил Тамаре Михаил. Любовь же, будучи, по всей видимости, медсестрой, застывшая вот уже как пару минут, моментально вышла из «заморозки» и начала суетливо сновать вокруг.

От Катиной постели все отошли, Люба растворилась в коридоре, над Катей возникло лицо седеющего высокого худого мужчины, уже знакомым ей голосом, мужчина проговорил:

— Я — главный врач больницы, ваш врач. Я должен проверить понимаете ли вы меня. Вы видите, реакция зрачков есть, слышите ли и понимаете ли, мы должны проверить. Моргните, если слышите. Если ответ — да, моргните. Вы понимаете меня?

Катя закрыла глаза, с трудом вновь разлепив.

— Вы мужчина?

Катя силилась не моргнуть.

— Один, два, три, четыре, пять. Все, моргайте, — скомандовал мужчина, — вы слышите и понимаете. Отлично, невероятно.

— Михаил, это и правда невероятно, — проговорила с ошарашенным вздохом женщина поодаль, судя по всему, Тамара была врачом рангом пониже, — сенсация, что она очнулась, да еще и с такими реакциями. Мы, конечно, не оценили анализы, но девочка в рубахе родилась.

Михаил улыбнулся:

— Отдохните, если будет казаться, что засыпаете, не бойтесь, можете засыпать. Сейчас Любовь вернется, она останется в палате, будет вас наблюдать на месте, не отходя. Вы стабильны, не бойтесь реакций тела: дрожь, спазмы, слабость, тошнота, все это не смертельно, не бойтесь, если почувствуете. Любовь будет рядом до моего возвращения.

Послышались приближающиеся шаги, и щебечущий голос запыхавшейся Любы:

— Все отнесла, передала, какие распоряжения еще?

Тамара тоном наставника протянула:

— Мы в ординаторскую, Анатолий, Анатолий стой, — кто-то затормозил у двери, — Анатолий, собери всех на консилиум в ординаторской через час, вызови Семена Федоровича и Марину Федоровну, дело важное, потом выходной возьмут.

Торопливые шаги стартовали и удалялись дальше по коридору, Тамара между тем строго продолжила:

— Люба, ты мониторишь состояние пациентки тут, не отходишь, не покидаешь палаты. Если меняется любой показатель, ты вызываешь меня тревожной кнопкой, поняла? Все другие твои задачи временно сняты. Не дай бог отвлечешься, я с тебя шкурку сдеру, даже не уволю, ты поняла меня?