–  Ха-ха!
– рассмеялась Крапинка.

–  Это Йоаким так говорит?
– спросила мама.

–  Да, представьте себе, - торжествующе произнесла Крапинка.
– Все девчонки в школе влюблены в него, а ему нравлюсь я.

–  Последние четверть часа - да, - подтвердил Расмус.

У Крапинки было мечтательное выражение лица.

–  Когда я выйду замуж за Йоакима, я больше не захочу, чтобы меня называли «Крапинка», а только - Патриция. Патриция фон Ренкен! По-моему, здорово!

–  Потрясающе, - сказал Расмус. Но мама покачала головой.

–  Не болтай глупости, Крапинка, - сказала она.

Расмус взял миску, стоявшую рядом с Крапинкой.

–  Желаете ли вы, фру баронесса, еще свиную сосиску, или я могу взять последний кусочек?

До этой минуты Глупыш тихонько лежал под столом у ног Расмуса, но тут звучно тявкнул, чтобы все знали, кому, собственно говоря, должен достаться последний кусочек. Расмус посмотрел на него.

–  Да, Глупыш… да, сейчас! Мама, можно отдать Глупышу последний кусочек сосиски?

–  Да, пожалуйста, - сказала мама.
– Хотя, собственно говоря, Глупышу не разрешается клянчить за столом, ты это знаешь.

Расмус сунул Глупышу кусочек сосиски.

–  Нет, собственно говоря, нет… но уж… пусть!

Затем появился десерт, и Расмус, когда подошел его черед, положил себе изрядную порцию. Он удовлетворенно посмотрел на свою тарелку, где большой розовый остров из ревеневого крема плавал в море белого молока. Ложкой проложил он канавку в ревене и вообразил, что это - Суэцкий канал. Некоторое время это его усиленно занимало и мысли его были далеко, пока он не услышал, как Крапинка спрашивает:

–  А вы знаете, что у Йоакима есть…

Вот как, стало быть, Йоаким снова появился на горизонте! Вообще-то у Крапинки жутко однообразные темы для разговора.

–  У него есть каталог, - сказала Крапинка и слегка хихикнула.
– «Каталог дешевой распродажи»…

«Каталог дешевой распродажи» - это, вероятно, специально для мамы, - подумал Расмус, - ведь она так любит бегать по всяким распродажам». И верно, на лице у мамы сразу появился интерес.

–  Что еще за «Каталог дешевой распродажи»?
– спросила она.

–  Каталог девочек, - сказала Крапинка.
– Всех девочек, которые ему надоели, он вклеивает в «Каталог дешевой распродажи». Я имею в виду - вклеивает фотографии, которые от них получил.

–  Да, ничего себе - хорошенькое у него маленькое хобби, - сказала мама.
– И сколько понадобится времени, чтобы в этом каталоге оказалась ты?

Папа страшно разозлился:

–  О, и не стыдно ему?

–  Я? Я никогда не попаду в «Каталог дешевой распродажи», - сказала Крапинка, победоносно вздернув голову.

У мамы чуть дрогнули губы.

–  Ты так уверена в этом?

–  Да!
– заявила Крапинка, и глаза ее заблестели, когда она произносила эти слова.
– Я уверена! Потому что Йоакиму раньше никто по-настоящему не нравился. Он говорит: со мной все совсем по-другому.

–  Это он говорит, да!
– эхом отозвался Расмус, и целая гамма сомнений послышалась в его голосе.

–  Да, но это же правда!
– неожиданно воскликнула Крапинка.
– Вообще-то, если он меня вставит в этот каталог, я умру, так и знайте!

Патрик похлопал ее по плечу:

–  Ну-ну, спокойнее!

–  Кстати о спокойствии, - сказала мама и пустила еще раз по кругу ревеневый крем.
– Как у тебя сегодня, Патрик, не случилось ли чего-нибудь особенного?

–  Канарейка фру Энокссон снова улетела… если ты считаешь это чем-то особенным, - ответил папа.

Мама засмеялась:

–  Канарейки и пьяницы - это все, чем вы занимаетесь?

Папа энергично кивнул:

–  Именно так. Именно это я и сказал не далее как сегодня моему СП. «Канарейки и пьяницы», - сказал я.
– Скотланд-Ярд чистейшей воды.

Всем показалось это забавным, и, воодушевленный успехом, папа продолжал:

–  А когда я отправлялся на свой дежурный обход, я сказал СП: «Слушай, СП, если в мое отсутствие прилетит какая-нибудь канарейка, попроси ее подождать».

Все снова рассмеялись, хотя Расмус неожиданно задумался:

–  Хотя представь, папа, а если вдруг вынырнет какой-нибудь по-настоящему крупный мошенник, вы, верно, с непривычки все грохнетесь в обморок?

Но папа выпятил грудь и, похоже, ничуть не встревожился.

–  Если вынырнет какой-нибудь мошенник, я тут же его и прикончу.

Расмус восхищенно посмотрел на отца:

–  Вот было бы здорово! Тогда и мне нашлось бы что порассказать, когда Спичка начнет хвастаться, что его папаша был боксером. Спасибо, милая мама, спасибо, милый папа, за обед!