Другой Мир. Зеркало Темновита

Судьбы героев волей проведения переплетаются в клубке событий, происходящих во времена, когда порою только острый меч и крепкий щит решают исход поединка. Каждому из них уготован свой собственный и непростой путь, наполненный невероятными приключениями. Только настоящие доблесть и мужество, сострадание и любовь способны противостоять Тьме. История, пронизанная древними славянскими поверьями, открывает читателю новый мир, наполненный опасными существами, сумеречными духами и чёрными магическими ритуалами. Грядёт страшное Зло. На горизонте соприкосновения двух миров начинаются большие перемены.

Последний луч солнца растворился в верхушках деревьев, уже смеркалось. В окне небольшого дома, что стоял у подножья холма, тускло горела свеча, её пламя колыхалось, отбрасывая причудливые тени на улицу. В доме кто-то был. Из трубы на крыше клубами поднимался сизый дым, иногда ветер подхватывал его и, разбирая на части, тянул по воздуху в сторону леса.

Дом был обнесён деревянным забором, часть его покосило временем и увело волнами, местами образовались проёмы между гнилыми серыми досками. У одного из них, снаружи, затаилась фигура. В наступающей темноте было трудно разглядеть человека, но по телосложению это был определенно мужчина. В кустах неподалеку раздался шорох, человек обернулся и стал вглядываться в темноту. Во мраке наступающей ночи его глаза, точнее сами зрачки, поблёскивали желто-зелёным светом. Посмотрев в сторону откуда исходил еле уловимый звук, мужчина понял, что это была всего-навсего пищуха и её шорох перестал представлять для него какой-либо интерес. Он поднялся, проскользнул между кривыми досками забора и направился в сторону крыльца дома. Его шаги были уверены и тверды, однако не издавали никаких звуков, будто он и не касался земли вовсе. Что-то неестественное было в движениях человека, они плавно переходили одно в другое, но вместе с тем в них чувствовалась резкость и быстрота. Мужчина подошел к дому и пристально оглядел его углы, то что он заранее здесь оставил, спрятал в высокой траве, было всё ещё на месте. Там лежали чем-то наполненные узелки, сделаны они были на скорую руку из обрезков грубой мешковины и перевязаны потертой кожаной тесьмой. Уже стало совсем темно, слабый свет от окна падал на ступени перед крыльцом, на котором стоял черный силуэт, что на мгновение остановился возле двери, то ли вслушиваясь в тишину, то ли набираясь решимости войти. Человек потянул за ручку двери, та податливо открылась, издав при этом истошный скрип. Мужчина шагнул внутрь. Теперь в свете очага можно было увидеть его лицо, оно было изборождено шрамами. Он не выглядел старым, но его возраст выдавала седая борода. На нём была одета кожаная кираса, прикрытая длинной накидкой с капюшоном. Изношенные и смятые сапоги указывали на то, что человек этот проводит много времени в пути. Мужчина осмотрел комнату. В пламени печи висел котелок, в нём что-то варилось, что-то явно несъедобное, омерзительный запах гнилого мяса стоял в воздухе, делая его почти непригодным для того, чтобы дышать. «Выходи на свет, – сказал он. – Я тебя вижу». Мужчина опустил капюшон на плечи, открыв свою седую голову, его глаза ещё ярче чем прежде горели желтым светом, иногда переливаясь зеленоватыми оттенками. На пороге соседней комнаты появилась женщина, выглядела она довольно заурядно, одета просто, по её виду можно было предположить, что она обыкновенная крестьянка, если бы не тот факт, что запястья у нее были в крови, впрочем как и подол серого старого платья, он был весь перепачкан в высохших багровых пятнах. «Охотник», – раздался, больше похожий на шипение с хрипотой, голос. «Зря ты пришёл сюда один, – прохрипела женщина, – глупо, безрассудно это». Её тонкие губы растянулись в кривой улыбке, оголив ряд длинных острых зубов. «Я не один, – сказал сухо мужчина. – Ты видно не заметила мар'увинских камней 1 , что я разложил в углах твоего дома. Ещё вчера, чтобы они успели насытиться твоей силой вдоволь». «Не заметила ты», – после небольшой паузы, всё так же сухо, однотонным голосом, не спеша, продолжил человек. Лицо женщины перекосилось, каждая вена и кровеносный сосуд на нём стали набухать, всё больше приобретая тёмно-серый цвет. Глаза её начали заполняться черным густым дымом, который вскоре полностью поглотил их. Раздался вопль, больше походящий на рёв дикого кабана, нежели на человеческий, женщина бросилась в сторону незваного гостя, из её рук выступили кривые, отвратительные ногти длиною с ладонь. Она взмыла в воздух, будто совсем лишившись своего веса и сделала размашистый выпад в сторону мужчины. Отклонившись назад и избежав смертельного удара, человек достал меч из ножен, который тотчас вспыхнул голубым пламенем. И когда превратившаяся во что-то иное женщина приземлилось рядом с ним, он молниеносно развернул свой корпус, оказавшись позади неё, и продолжая момент вращения, вонзил клинок ей в спину. Меч с хрустом прошел через рёбра и вышел наружу в районе левой груди, вероятнее всего повредив сердце. Тварь рухнула на пол, корчась от боли. Мужчина наклонился и ловким движением, ухватившись за спутанные волосы, повернул её голову к себе после чего приложил ко лбу «женщины» какой-то амулет, который он уже держал наготове, ещё до того как вошёл в этот дом. Надавив коленом на её шею, удерживая тварь внизу, человек начал что-то говорить на непонятном языке. Раздался вопль, исходящий из самых недр её легких и через мгновение, лишенное своей силы тело обмякло и перестало шевелиться. Охотник вытащил меч из спины, убитой им «женщины», оставив на полу растекающуюся лужу чёрной крови. Яростно пляшущие языки бледно-голубого пламени на лезвии стали понемногу затухать и вскоре совсем погасли. «Чёртова ведьма!» – выругался человек с седой бородой, прислонив руку к своей шее. Через пальцы проступала кровь, вены и более мелкие отходящие от них в стороны сосуды на ней стали приобретать сероватый оттенок. «Зацепила все-таки меня, тварь! Надо поскорее выпить нейтрализующий отвар из перень'и 2 , пока яд не распространился по всему телу», – подумал он. Сняв небольшой мешок со спины, мужчина второпях стал перебирать вещи в своём походном узле.

Наступал вечер, казалось, что солнце в зените было необычно большим. Оно становилось уже не таким ярким, окрашивая серые стены маленькой церквушки в очень теплые, отдающие оранжевым и красным, оттенки. Поблекшая штукатурка на ней местами отсутствовала, открывая почерневшие камни, уложенные в неровные ряды. На каких-то из них уже выступала плесень. Неподалёку виднелся довольно крутой берег реки с высохшими, наклонившимися вниз деревьями, которые будто хотели дотянуться до воды и напиться, их корни торчали то там, то здесь вдоль высоких берегов. Справа от церкви была густая березовая роща, рядом с которой стояло несколько десятков маленьких деревенских домов. Чуть дальше, перед лесом, находилось старое кладбище с покосившимися крестами и поле, за которым располагалось двухэтажное здание с множеством окон. Рядом с ним находились каких-то два пристроя, внутри двора, который был ограждён забором из веток, тонких стволов деревьев и соломы, переплетенных между собой и перевязанных тонкой веревкой. По протоптанному тракту, который проходил вдоль берега, а потом сворачивал в сторону березовой рощи, шёл человек с тростью в руке, на спине у него болталась полупустая походная сумка. Одет он был в длинный, выгоревший на солнце, балахон коричневого цвета с красной полосой на груди, перевязанный широким белым льняным поясом. Просвещённый человек, глядя на его одежду мог бы сразу признать в мужчине странствующего пастыря, такая одежда и цвета были довольно распространены в Траумэ 3 среди людей этого сословия. Человек шёл с запада, по-видимому из самого Аурд'она, – столицы, что находилась в нескольких десятках вёрст 4 отсюда. Скорее всего он направлялся в К'инсдальт, по крайней мере тракт вёл именно в этот город. Пастырь остановился и посмотрел на заходящее солнце. Немного потоптавшись на месте, он всё же свернул с тракта на тропку, ведущую к церкви. Шёл пастырь неспешной походкой, то и дело опираясь на трость. Мужчина был довольно молод, что было необычно для странствующих пастырей. Он был высокого роста и худощавого телосложения. Его угловатое лицо с вытянутым подбородком и тонкими губами казалось на первый взгляд отталкивающим, но всё менялось с точностью наоборот, если посмотреть ему в глаза, они были добрыми и теплыми, в их взгляде иногда даже чувствовалась какая-то детская наивность.

Мужчина в балахоне подошёл ко входу в церковь. Двери были закрыты. Он, как будто немного стесняясь, тихонько постучался. Никто не открыл. Было тихо, лишь доносился еле слышный щебет птиц из березовой рощи. В этот раз мужчина постучал уже громче, более настойчиво. Стук эхом раздался внутри стен здания. Спустя какое-то время за дверями послышались шелестящие шаги. Одну из распашных дверей приоткрыл мужчина и высунул голову наружу. На вид ему было лет шестьдесят, седые волосы торчали в разные стороны вокруг блестящей лысины. «Кто ты? Чего надо в столь…", – он не закончил свой вопрос, присмотревшись к незваному гостю и признав в нём священнослужителя. «Доброго Вам вечера! Я пастырь Ирийзар», – спокойным мягким голосом ответил мужчина с тростью. «Меня Протореем звать, проходи». Лысый мужчина полностью открыл дверь и жестом пригласил пастыря внутрь. «Я священник здешний», – продолжил он. Святой отец явно не предполагал, что встретит кого-то на пороге своей церкви сегодня и был одет в обычную широкую серую рубаху. «Не ждал никого вечером. Да и честно сказать, сейчас вообще мало кто приходит сюда из мирян, боятся все. Ух! Тёмная навь 5 просто одолела эти места в последнее время! Никакого спасу нет! Игоша 6 совсем уже меня с ума свёл. Вроде безобидный он, но как завоет нечеловеческим голосом ночью в коридорах, аж в дрожь бросает, потом уже не до сна мне. Сам мучается и других изводит. Да и вообще, ночью сейчас на улицу лучше не высовываться», – сказал священник. «А что ночью?» – полюбопытствовал пастырь Ирийзар, минуя расспросы про игошу. «Ночью!? А ночью вообще какая-то чертовщина, прости меня Господи, творится возле старого кладбища, что здесь неподалёку, – ответил святой отец и нервно потёр руками свои виски, – так сходу и не объяснишь». «Ты лучше скажи, зачем сюда пожаловал, в наши края?» – обратился он к пастырю. «Давно уже путь держу, хотелось бы отдохнуть чуток, крова над головой и немного теплой еды, а потом продолжу свое странствие». Пастырь Ирийзар посмотрел в глаза священнику. «Могу по хозяйству чем помочь, если нужно. Проповедь провести, тоже могу, если будет такова необходимость». «Есть у меня здесь комната, пустует всё равно, правда с едой не всё так просто, но думаю что-то можно будет придумать», – сказал святой отец Проторей, похлопал Ирийзара по плечу и они прошли в небольшую дверь возле алтаря. «А что это за здание, там за полем?» – поинтересовался Ирийзар пока они шли по длинному тёмному коридору. «Это детский приют, сироты там. Кто-то здешний, кого-то привезли из других мест. Лет до пятнадцати-шестнадцати их обычно в нём содержат, потом кого куда, бывают конечно и такие кто не доживает до этого, условия там сам знаешь какие, в этих учреждениях», – ответил Проторей. Дальше они шли молча пока не оказались в небольшом холле, который располагался внизу колокольни. Наверх к колоколам вела каменная винтовая лестница, некоторые из её ступеней уже покрылись трещинами, от старости.

Свет тлеющего солнца ещё немного пробивался сквозь окна наверху, но уже становилось темно. Когда они пришли, в полумраке, Ирийзар смог разглядеть несколько дверей. Проторей достал ржавый ключ из кармана и навалившись на одну из них, с трудом открыл замок. «Вот, можешь расположиться здесь», – сказал он и зашёл первым в комнату. Ирийзар проследовал за ним. Каменный пол, кровать, которая стояла практически от стены до стены и окно с кованной узорчатой решеткой, вот собственно и всё чем располагала эта комната. Ирийзар поблагодарил Проторея, он был рад возможности переночевать здесь. Прошло уже довольно много времени с тех пор, когда ему довелось выспаться в кровати, её обычно заменяли то еловые лапники, то сено, иногда простое покрывало на холодной земле.

*******

Четверо людей, одетые в легкие доспехи, покрытые сверху черными длинными плащами, двигались медленно, то и дело останавливаясь и вслушиваясь в тишину. С первого взгляда было понятно, что они воины. В движениях каждого чувствовалась дисциплина и уверенность. Лиц их было не видно, лишь только желто-зелёные огоньки глаз тускло блестели из-под больших капюшонов плащей. Один из них жестом показал направление и они разделились.

На ночном небе не было видно ни звёзд ни луны, то и дело сверкали молнии, ослепляющими вспышками отбрасывая тени фигур в плащах на каменистый берег острова. За ярким светом следовал оглушительный гром, приближалась гроза. Небольшую ладью, на которой они приплыли на остров, кидало волнами на выступающие из воды камни, она с треском билась об них и снова отходила в море. Мужчинам не было до нее дела, каждый из них понимал, что для него, возможно, это будет путь в один конец. Впереди возвышался вертикальный утёс, наверху которого стояла черная каменная башня, сделанная много веков назад из необработанного Аро'унского мори'она 7 , камни были неровными, разных размеров и выступали острыми углами из стен. На самом верху башни, под её куполом, в окне горел зеленоватый свет. «Он знает, что мы здесь, нужно поторопиться», – сказал один из мужчин. Двое других незадолго до этого отошли и уже скрылись где-то в темноте. Оставшиеся двое подпрыгнули вверх на сажень 8 или даже выше, зацепились за крошечный выступ утеса и очень быстро, словно отталкиваясь ногами от самого воздуха, начали преодолевать каменную вертикаль.

Спустя какое-то время все четверо снова встретились у входа в башню. «Мы проверили. Нам снаружи ничто не угрожает. Расставили ловушки на случай, если бой будет здесь», – сказал один из мужчин и достал меч. «Думаю нам вряд ли удастся его выманить от туда, там место его силы», – сказал другой. Все вытащили свои мечи из ножен. Их клинки были объяты полупрозрачным пламенем, обвивающим блестящую сталь. Оно мерцало голубоватым светом в темноте. Мужчины зашли внутрь башни, дверь была не заперта. Поднимаясь по широкой спиральной лестнице наверх, они проходили этаж за этажом, каждый раз останавливаясь, всматриваясь и вслушиваясь в тёмные коридоры и помещения, окружавшие лестницу, что находилась в самом центре башни. Чем выше они поднимались, тем громче становился шепот голосов, доносящихся сверху. Он сотнями слов проникал в разум, дезориентировал и не давал сконцентрироваться. Один из мужчин достал из-за пазухи какую-то небольшую бутылку, зубами вытащил пробку, смачно выплюнул её на пол, потом сделал глоток и поморщился. Он передал бутылку остальным и каждый из них тоже сделал по глотку. «Ну и дрянь же! Почему эликсиры всегда такие противные на вкус!» – сказал человек, выпивший горькую жидкость последним, и они продолжили свой путь наверх. Через какое-то время голоса стали затихать и вскоре совсем исчезли. «Видимо подействовало», – с облегчением сказал один из мужчин и вытер рукою испарину со лба. «Да, я тоже перестал слышать этот чёртов шум», – ответил другой. Наконец, они практически добрались до самого купола башни, осталось подняться всего на один этаж выше. Откуда-то сверху струился тусклый ядовито-зелёный свет, он был настолько неестественен, что от него болели глаза. «Настало время встретить нашу судьбу, братья! Встретим же её без страха и упрёка!» – сказал один из мужчин и снял капюшон, открыв свои седые волосы и длинную бороду. «Без страха и упрёка!» – в один голос повторили остальные. Преодолев последний виток лестницы, все они оказались на последнем этаже башни. Перед ними открылся большой холл, в центре которого стоял человек, он что-то говорил на уже давно забытом и потерянном во времени языке, который сейчас никто из них не понимал. Его руки были подняты высоко кверху, в ладонях он крепко сжимал какой-то предмет. Из-за яркого, струящегося от предмета, зеленого света сложно было понять, что именно было в его руках. Голос человека эхом ходил кругами по большой комнате, отражаясь от её каменных стен. Повсюду в воздухе парили десятки полупрозрачных тварей, не имеющих чёткого очертания, с пустыми и чёрными, как уголь, глазами. Они всё шептали и шептали что-то, не замолкая. Как только четверо людей оказались в комнате, все эти твари встрепенулись и кинулись на них, издавая пронзительный визг, открыв пасти с длинными и острыми зубами. «Мать их, лярвы! 9 Их слишком здесь много!» – закричал один из мужчин, сделав выпад мечом вперёд, вонзив его в широко раскрытую пасть одной из тварей. Меч прошёл насквозь и вышел через затылок, загоревшись ещё ярче голубым пламенем. Лярва упала на пол, корчась и изворачиваясь, как змея. Мужчина замахнулся и отрубил ей мечом голову. Только после этого, издав высокий пронзительный писк, существо перестало шевелиться. Начался ожесточенный бой, мечи гудели в воздухе, разбрасывая в стороны языки голубого пламени и врезаясь с шипением в тела существ. Твари взмывали под купол башни и резко, с бешеной скоростью, атаковали, устремляясь вниз и кружась вокруг мужчин. Человек в центре комнаты, казалось, не обращал на происходящее никакого внимания. Он продолжал свой черный обряд. «А-а-а!» – раздался крик и один из мужчин пошатнулся, уронив свой меч. Последняя из оставшихся в живых тварей, пока он добивал другую, зашла ему за спину и вырвала зубами кусок шеи. Мужчина упал и какое-то время ещё судорожно дёргал ногами держась за шею, но вскоре перестал шевелиться, его рука опустилась на пол, открыв рваную плоть, источающую кровь. «Чёртова мразь!» – закричал мужчина с длинными волосами и бородой и, в прыжке, отрубил лярве голову. Потом присел возле товарища, что неподвижно лежал на полу. «Покойся с миром, брат», – сказал он и провёл рукою по векам своего боевого друга, опустив их на широко открытые глаза. В воздухе над куполом башни появилось черное пятно, настолько черное, что ночь была светом по сравнению с ним. Оно издавало треск и гул. «Черт побери! Надо остановить его, пока совсем не поздно!» – закричал один из мужчин и они ринулись к человеку, что стоял в центре комнаты. «Охотники, вы как всегда не вовремя!» Человек повернулся к ним, продолжая держать одной рукой какой-то предмет у себя над головой. Было сложно разглядеть его лицо из-за яркого света, что излучала вещь, которую он сжимал в руке. «Вы же по своей природе другие, вам даёт силу Тьма! Зачем вы доверились и служите людям!? Рано или поздно они вас предадут», – продолжил человек. «Мы служим правде и нашей вере, – сказал один из мужчин, – ты, …Тёмный маг…, ты должен умереть!» Человек начал громко смеяться в ответ. «Глупцы!» Один из мужчин рванулся к нему, заводя меч над головой, но не успел сделать и шага. Молния, как будто подчинившись человеку в центре комнаты, спустилась с неба, сопровождаемая оглушительным раскатом грома, с треском обрушила часть купола башни, отразилась от его свободной руки и, разрезав воздух ломаной яркой линией, пронзила тело мужчины с мечом. Он пошатнулся, уронил меч и рухнул лицом вниз на пол, испуская дым из спины. Воздух наполнился запахом обгоревшего мяса. Мужчина с седыми волосами и бородой, достал что-то из кармана и с силой разбил о каменный пол. Раздался звук бьющегося стекла, вскоре после которого помещение заполнил густой серый дым. Было совершенно ничего не видно. Но не для двух мужчин с мечами, их глаза хорошо видели сквозь этот дым. Один из них стал заходить слева, другой, что с бородой, начал двигаться в противоположный угол комнаты. Оба убрали мечи в ножны, дабы не выдавать себя их голубым свечением. Тёмный маг не мог видеть сквозь дым, по крайней мере в этот момент, но он почувствовал еле уловимое движение воздуха, заметил изменение структуры дыма, когда один из мужчин был готов нанести удар кинжалом ему в грудь. Маг раскрыл ладонь и резко сжал кривые пальцы, связав их между собой в подобие узла. Мужчина закряхтел, схватившись за горло, он не мог дышать. Неведомая сила сдавливала его шею до тех пор, пока не раздался треск позвонков. В этот момент за спиной мага вспыхнуло голубое пламя и лезвие меча пронзило ему спину, выйдя насквозь через живот. Раздался нечеловеческий рёв, с рыком и хрипотой. Тёмный маг упал на колени, выронив из рук необычный чёрный предмет. Мужчина повернул меч вокруг оси, разрывая внутреннюю плоть и вытащил клинок из спины колдуна. Тот навзничь рухнул вниз. Меч горел очень ярко, заглушая своим голубым пламенем, тускнеющий ядовитый зеленый свет, источаемый неизвестным предметом на полу. Черное пятно над куполом башни стало уменьшаться в размерах и вскоре с оглушительным хлопком исчезло в воздухе.

Худой мальчишка с густыми русыми волосами сидел на полу, опираясь спиною о кровать и в своём воображении он отчетливо видел как и каким именно пламенем горел меч охотника, он слышал этот хлопок и видел это пятно, что было темнее самой ночи и висело в воздухе над куполом башни. Эту легенду он уже слышал не впервые, но из уст См'илны она звучала так красочно и правдоподобно, что будоражила его воображение образами и картинами, как будто он был среди охотников в ту ночь. Мальчишке было лет двенадцать на вид, одет он был в большую, не по размеру, рубаху и штаны с дырою на одной из коленок. Помещение еле освещало дрожащее пламя свечи, которая потрескивала в руках девочки с длинными светлыми волосами. Её звали См'илной. Вокруг, в полумраке, сидели ещё несколько детей, кто-то постарше, а кто-то ещё совсем маленький. Повсюду рядами стояли кровати, а из приоткрытого окна дул теплый летний ветер, шурша старой занавеской, часть которой уже пришла в негодность и превратилась в подобие лохмотьев. «Смилна, ты думаешь всё на самом деле так и было или это всё выдумки и не было никакого тёмного мага и охотников?» – тихим голосом спросил мальчишка в рваных штанах. «Конечно правда! Далебор, могу тебя заверить всё именно так и было», – ответила девочка и улыбнулась. За дверью послышались шаги, все дети замерли и замолчали. Смилна облизала пальцы и затушила ими пламя свечи. Дети прекратили шептаться и замерли в напряжении. Вдруг их молчание нарушил громкий человеческий крик, он как лезвие ножа, разрезал тишину, ворвавшись в полуоткрытое окно. Снова стало тихо. Смилна хотела подойти к окну посмотреть в чём дело и уже встала с корточек, как дверь распахнулась, наполнив тёмную комнату ярким светом фонаря. На пороге стояла женщина, которая следила за порядком в приюте. Дети, как блохи, разбежались и попрыгали в свои кровати. «Отбой. Всем спать! – грозно сказала женщина. – Если ещё кого увижу не в кровати или услышу хоть какой-то писк отсюда, завтра буду наказывать всех плетью!» Сказав это, она повернулась и с силой громко захлопнула дверь. Звук её шагов стал затихать где-то в коридоре. «Что это был за крик на улице?» – шепотом спросила Смилна Далебора. Их кровати стояли напротив друг друга. «Не знаю, давай спать. Я не хочу, чтобы тебя или меня завтра наказали плетью», – ответил мальчик и повернулся на другой бок.

*******

Было уже за полночь, когда Ирийзар открыл глаза. Его разбудил какой-то крик снаружи. Поначалу он не мог понять, то ли крик был взаправду, толи это был просто сон. Ирийзар лежал на кровати, не шевелясь, слушая тишину. Комната то наполнялась тусклым лунным светом, то снова становилось темно, видимо из-за облаков на небе, временами закрывающих ночное светило. Вдруг где-то за дверью он услышал какие-то звуки, это уже точно было взаправду. Как будто где-то пищал котенок, так ему показалось по крайней мере. Сон уже совсем ушёл. Его открытые глаза привыкли к темноте, Ирийзар встал, подошёл к двери и приложил ухо. Теперь звук стал напоминать ему детский плач, даже скорее не детский, а младенческий. Ирийзар накинул на себя балахон и тихонько приоткрыл дверь. Впереди был лишь длинный и очень тёмный коридор. Из него веяло прохладным воздухом, видимо, от сквозняка. Где-то вдалеке, в кромешной темноте коридора опять раздался звук. Кто-то плакал и стонал тонким голосом. Ирийзар обернулся и осмотрел свою комнату. На освещенном луною подоконнике, он смог разглядеть свечу в подсвечнике. Поискав немного в своём походном мешке, Ирийзар нащупал огниво, достал его и зажег свечу. Комната налилась теплым светом от огонька дрожащего пламени. Ирийзар вышел за дверь и направился по длинному коридору, держа подсвечник в вытянутой впереди себя руке, освещая дорогу. Стояла мёртвая тишина, слышно было только как потрескивает пламя свечи, выделяющее его лицо из окружающей темноты. Он плавно водил подсвечником из стороны в сторону, пытаясь осмотреть пол и стены. Пройдя немного, почти на ощупь, по коридору, Ирийзар обернулся, он хотел понять насколько далеко уже ушел от комнаты, но света маленького огонька не хватало, чтобы это увидеть, позади была такая же непроглядная темнота, как и впереди него. Пастырь сделал шаг вперёд и почувствовал, как его нога уперлась во что-то. Он стоял неподвижно, всё еще наполовину повернутый в сторону своей комнаты, освещая лишь небольшой кусок стены по правую руку от себя. Ирийзару показалось, что он слышит чьё-то дыхание внизу. Что-то холодное дотронулось до его ноги, он резко повернулся, направив свет от дрожащего пламени на пол. Это было какое-то существо, но Ирийзар не успел его рассмотреть, поток холодного воздуха, вдруг возникший в коридоре, погасил пламя. Раздался какой-то то ли всхлип, то ли писк и чьи-то шаги, похожие на шлепанье мокрых голых ступней, стали быстро удаляться в глубь чёрного коридора. «Кто здесь? – спокойным голосом спросил Ирийзар, – не бойся я тебя не обижу». Шаги остановились где-то впереди, в темноте. Потом раздался громкий плач навзрыд, как обычно кричат младенцы, но сопровождаемый каким-то урчанием и хриплыми звуками, как если бы кто-то не мог дышать. Ирийзар достал из кармана огниво, которое он предусмотрительно взял с собой, поставил подсвечник на пол и извлекая искры, не с первой попытки воспламенил трут 10 от которого снова зажег свечу. Впереди в темноте, на полу был виден чей-то силуэт. Ирийзар приподнялся с колен и медленно направился в сторону тёмной фигуры. Чем ближе он приближался, тем становилось понятнее, что это не взрослый человек. Рост существа был от силы один аршин 11 . Когда Ирийзар подошёл достаточно близко, он понял, что это был и не человек вовсе, это был игоша. У существа не было выраженных конечностей, руки и ноги скорее напоминали отростки с подобием несформировавшихся до конца ладоней и ступней. Тело его было совершенно голым, с синей бледной омертвевшей кожей. Игоша стоял на четвереньках, подобно собаке, и жалобно плакал, иногда переходя на крик с завываниями. От него сильно пахло сырой землёй. Ирийзар предположил, что дух этот возник совсем недавно, так как ещё не стал похожим на человеческого ребёнка, способного ходить и заглядывать по ночам в окна. Существо выглядело отвратительно, но его глаза очень напоминали глаза человека и были настолько наполнены страхом и болью, что Ирийзар, как-то сам того не осознавая, начал протягивать руку в сторону игоши.