Уверен, в Москве им понравится.

Всё, порядок наведён, с работой покончено. Как там у Кипелова — «я свободен!»

Только успел об этом подумать, как в квартире зазвенел электрический звонок. Ага, было две трели — значит, это ко мне.

И кому вдруг я так понадобился в законный выходной?

Накинув цепочку, я приоткрыл дверь.

На лестничной площадке топтался незнакомый милиционер. При виде меня, он оживился и хрипло спросил:

— Товарищ Быстров?

— Он самый? — не стал отрицать очевидное я.

— Добрый день! Милиционер Франц, — представился он.

— Предъявите ваше удостоверение, пожалуйста.

Убедившись, что Франц — тот, за кого себя выдаёт, я поинтересовался:

— Что-то случилось?

— Так точно, — подтянутая фигура и манера говорить по-уставному свидетельствовали, что Франц когда-то служил ещё в той, царской, армии унтером и старые привычки не позабыл. — Сегодня произошёл вооружённый налёт на типографию «Красный печатник». Товарищ Николаев просит вас подключиться к расследованию.

Просит — не приказывает, да и формально я начальнику МУР не подчиняюсь. Однако есть просьбы, что равносильны приказу.

— Ну, раз товарищ Николаев просит, подключусь, — кивнул я. — Заходите. Мне надо пять минут на сборы.

— Подождём.

Впустив Франца в квартиру, я стал быстро одеваться.

Пиджак, сорочка, брюки, свежие носки на подтяжках. Убедился, что револьвер вычищен, а барабан набит патронами, вложил наган в кобуру. Ну вот, к борьбе за правое дело готов.

Перед выходом напялил на голову кепку, подаренную Настей. Глянув на своё отражение в зеркале, усмехнулся:

— Жених!

— Готовы, товарищ Быстров?

— Готов. На чём будем добираться?

— С ветерком долетим, — пообещал милиционер.

Николаев расщедрился на служебный автомобиль, который дожидался нас у подъезда.

Что такое пробки нынешняя Москва ещё не знала, так что водитель мог гнать с хорошей скоростью — не меньше семидесяти километров в час.

Машина выехала на Арбат и свернула в Филипповский переулок.

— Нам сюда, — показал Франц. — Вон тот дом, недалеко от церкви.

Этот дом отличался от других нарядным фасадом и огромными окнами. Над одним из входов висела вывеска с названием типографии. Через дорогу напротив стояли двое, одного из которых я сразу узнал — это был сотрудник МУР Коля Панкратов. Второй, скорее всего, потенциальный свидетель, поскольку сыщик явно вёл не светский разговор.

— Приехали, — сказал шофёр, останавливая машину.

Я вылез из авто, подошёл к Панкратову и его собеседнику.

— Привет, Коля! Что тут у вас приключилось?

Панкратов обернулся, окинув меня удивлённым взглядом:

— Быстров? Встречный вопрос: а ты что здесь делаешь?

— Какой-то ты неласковый сегодня, Коля. Нет бы поздороваться со мной, руку пожать.

— Ну, привет, Георгий! И всё же: ты чего заявился?

— Партия сказала надо, комсомол ответил есть. Начальство твоё попросило, лично товарищ Николаев, — пояснил я.

— Зауважал тебя, видать, Николаев. Думает, мы без твоей помощи теперь ни один налёт не раскроем, — грустно усмехнулся сыщик.

— Если что — могу и домой вернуться, — с деланым равнодушием пожал плечами я. — Как-никак законный выходной.

— Э, погоди! Раз приехал — включайся в работу, — спохватился Панкратов.

Я улыбнулся.

— С этого бы и начинал.

— Прости, дружище. Ты ж понимаешь — я не со зла.

— Да не извиняйся, Коля. Лучше вводи в курс дела, чтобы время зря не тратить.

Панкратов повернулся к свидетелю.

— Большое вам спасибо! Подойдите, пожалуйста, к следователю. Он запишет ваши показания.

Свидетель — мастеровой с мозолистыми руками, кивнул и отошёл.

— История следующая: сегодня, день выдачи зарплаты рабочим типографии, — заговорил Панкратов. — Деньги из Госбанка привозят обычно часов в одиннадцать, а где-то около шестнадцати их выдают. Сотрудников в типографии много, сумма набегает приличная, как у хорошего завода. Примерно в четырнадцать двадцать в типографию влетели трое со шпалерами, кинулись к кассе и, угрожая оружием, заставили кассира отдать все деньги.

— А денег, значит, было много…