– Ну выходите же, трусы чертовы, – бормотала Марина, наблюдая за тем, как разгорается спор среди участников, которые заметили открытую дверь, но вжались в противоположную от выхода из клетки решетку и не решались выйти на свободу. Это каждый раз было камнем преткновения, и не один квест оканчивался именно здесь. Выход был перед глазами, но люди слишком боялись пойти в неизвестность и почти полную темноту из клетки, где они отчего-то начинали чувствовать себя в безопасности. На этот случай у Ромы были инструкции. Перекатившись на живот, он прижался лицом в маске к прутьям, опустил руку вниз и коснулся волос одной из девушек. Даже не слыша ее визг, Марина могла себе его представить, глядя на то, как та подпрыгнула, хватаясь за руки стоявших рядом парней. Все четверо как по команде посмотрели вверх, и Марина тут же снова погасила свет, давая Роме скрыться, а потом зажгла, приглашая участников, наконец, двигаться вперед.

И теперь они, напуганные, действительно, вышли, переместились из одного серого прямоугольника на экране в другой.

***

Аня, которую в клетке череп схватил за волосы, шла, то и дело трогая руками голову, чтобы убедиться, что он не вырвал ей клок волос, как она подумала сначала. То и дело она нервно оглядывалась по сторонам, ожидая в любой момент увидеть зловещий оскал. Саша мрачно шел перед ней, Паша – за спиной. Света замыкала шествие, скрестив руки на груди и храня брезгливое выражение лица. Кажется, она одна не боялась, но испытывала исключительно отвращение. Так друг за другом они прошли по узкому коридору мимо труб, обмотанных желтой лентой, предупреждавшей о том, что трогать их запрещено, и добрались до небольшой комнаты. Звуки капающей воды стали как будто тише, зато голоса теперь звучали разборчивее – и на разный лад они стонали и плакали.

Зайдя в комнату, Саша покосился на тяжелую железную дверь с привлекающей внимание щеколдой.

– Запереть?

– А как мы потом выйдем?

– Не знаю…

– Сашенька, я думаю… Аааааа!

Откуда-то из коридора раздался приближающийся звук электропилы, и трое замерли, прислушиваясь к звуку.

– Да ради бога, – вспыхнула Света, со всей силы захлопнула дверь и с грохотом закрыла щеколду. – Что вы как дети, это же просто шоу, – резко бросила она, доставая из кармана упаковку влажных салфеток и яростно протирая руки. – Хватит уже сходить с ума, включите мозги. Что мы тут должны делать, искать подсказки, форт Боярд, все такое?

Звук пилы за дверью все приближался, а затем затих – и в следующий миг сменился тяжелыми ударами, будто череп сменил пилу на кувалду и теперь пытался сокрушить дверь в бессильной ярости.

– Ха, вот придурок, – поняв, что дверь, хоть и содрогается от ударов, но не поддается, усмехнулся Паша и, повысив голос, добавил:

– Слышь, кретин, тебе сюда не попасть!

– Успокойся, – отрезал Саша. – Света права, давайте выбираться.

Он оглядел комнату, кое-как обставленную случайной мебелью, которая должна была изображать заброшенную роскошную гостиную. По стенам криво висели картины, кресла были накрыты пыльной тканью, смутно белевшей в тусклом свете, идущим не от роскошной люстры под потолком, а от хитро замаскированных под потолочный плинтус флуоресцентных ламп.

– Так, Ань, смотри в шкафах, Паша, ты посмотри под этими покрывалами. Света… помоги Ане. А я поищу второй выход, где-то же здесь должна быть скрытая дверь.

– Я тут ничего трогать не буду, здесь сплошная грязь, а у меня не так много салфеток. Я вообще с самого начала была против сюда идти, так что уж вы как-нибудь сами, – отрезала Света и встала у двери, скрестив руки на груди.

– Ладно, следи за дверью, – вздохнул Саша и принялся обходить комнату по периметру, простукивая стены под облезлыми обоями и прислушиваясь, хотя расслышать пустоту за громкими звуками, доносившимися из хитро спрятанных динамиков, было почти невозможно. Паша и Аня молча и послушно выполняли его распоряжение, а Света, криво улыбаясь, следила за ними.

– Ого, тут какой-то ключ, – воскликнул Паша, сбрасывая на пол покрывало с потертого кресла и поднимая в воздух целое облако пыли. Света чихнула и принялась размахивать руками перед лицом.

– А шкаф не открывается, – откликнулась Аня, и в этот момент свет снова погас. Трое из четырех инстинктивно сделали шаг к центру комнаты и замолчали, а в следующий миг услышали, как громко – и неожиданно визгливо – вскрикнула Света.

***

Рома, дождавшийся, когда гости займутся поисками выхода, а Марина выключит свет, нажал на хитро спрятанную пружину, позволявшую снаружи открывать запертую на щеколду дверь, неслышно шагнул в комнату. Он собирался, как предписывал сценарий, начать размахивать элетрошкером, рассыпая голубые искры и пугая, но вдруг почувствовал, что оказался совсем рядом с кем-то из участников. Одна из девиц оказалась стоящей слишком близко к двери. И Рома, любивший импровизации, решил произвести большее впечатление. Одной рукой он схватил девицу за шею, а другой – взмахнул электрошокером рядом с ее лицом, предвкушая, какой эффект произведет его маска в тусклом голубоватом отсвете шокера на остальных.

Но девица оказалась агрессивной – с громким визгом она ловко, наклонила голову, размахнулась и резко ударила Рому кулаком в пах, а когда он инстинктивно согнулся и шагнул назад, развернулась и толкнула его в грудь, заставляя отступить за порог, чтобы закрыть перед ним дверь.

Полуслепой от боли Рома не успел среагировать и убрать ногу, и тут же почувствовал оглушающую вспышку боли, когда тяжелая дверь зажала его колено, а потом ударила снова. И снова. И снова. Когда Рома, наконец, сориентировался и отшагнул назад, чтобы девица смогла закрыть дверь, он уже едва чувствовал правую ногу.

Свет замерцал и зажегся, и Рома, прохромав подальше от двери, дрожащими руками вытащил зашипевшую рацию.

– Рома, Ромочка, ты как? Прием! – Раздался сквозь треск встревоженный голос оператора Марины.

– Сука ногу мне защемила, и по яйцам ударила, …лядски больно, – прохрипел Рома, забыв о том, что шоу должно продолжаться и гости могут услышать его. Правда его голос тонул в жалобах и стонах записанных голосов, и таинственная атмосфера сохранялась.

– Рома, Рома, не слышу тебя, прием, – еще более тревожно отозвалась Марина, и он сообразил, что надо повернуть рычажок рации.