Такая манера вести беседу шокировала бы моет отца. Он уважает закон и порядок, даже если вокруг царит беззаконие, а о порядке и речи быть не может. Я же всегда считал, что в предложениях Тома много разумного и полезного. Хотя у Биша, по всей видимости, имелись некоторые сомнения на этот счет.

— М-м-м, нет. Надо найти способ получше.

— Можешь придумать хоть один? — спросил Том.

Ответ Биша я не расслышал, к тому времени буксиры уже приблизились к кораблю, я вытащил камеру и прицелился. Камера имела собственный источник питания, и могла транслировать напрямую. Теоретически я мог бы настроиться на теле-вещательную станцию и сразу начать передавать отснятый материал, но сейчас мне надо было передавать материал в «Таймс», чтобы его подготовили для следующего выпуска новостей. Так как не было стопроцентной гарантии в том, что абсолютно все удастся передать на качественно высоком уровне, в моем распоряжении имелась аудиовидеосистема, и в случае чего всегда можно было смонтировать репортаж после моего возвращения.

Я снял стыковку буксиров с кораблем, теперь уже почти совсем невесомым. Он был похож на объевшегося паука, которого волокут два комара. Я держал приклад камеры у плеча, если произойдет что-нибудь стоящее, я всегда сумею нажать на курок. Помню, в первый раз, когда я пользовался автоматом, мне нужно было прикончить слэшера, я сделал три секундные очереди, и эта голубая тварь разлетелась на куски, все тогда удивлялись, где это я мог научиться пользоваться таким оружием.

Еще две лодки и два буксира поднялись в воздух, чтобы помочь удержать «Пинемюнд» на ветру. В этот момент он был на высоте около тысячи футов, что составляло примерно половину его диаметра. Я снял камеру с плеча и решил поработать с треножником, наступал самый интересный момент. Корабль был, конечно, невесом, но у него был объем и еще какой. Если бы его опустили прямо вниз, он накрыл бы собой часть космодрома и десять процентов всего населения Фенриса, включая гениального репортера «Таймс».

Появились служащие космодрома и с ними два полицейских, они установили заграждения и сделали проход. «Пинемюнд» приземлился, медленно развернулся так, чтобы его левый борт был в одну линию с проходом и опустил трап. Я сделал парочку снимков и стал упаковывать свою технику обратно в корзину.

— Поднимешься на борт? — спросил Том. — Могу я пойти с тобой? Я понесу твое снаряжение, а ты представишь меня как своего помощника.

Хвала Всевышнему, наконец-то у меня появился подмастерье!

— Да; конечно, — сказал я. — Ты потащишь корзину, а я все остальное, — я поднял футляр с камерой и перекинул его через плечо. — Но ты возьмешь меня как-нибудь на «Явелин» и дашь пострелять по монстрам.

Том сказал, что это можно решить. Мне в голову пришла еще одна мысль:

— Биш, может, пойдешь с нами? В конце концов мы с Томом просто два пацана, а если ты к нам присоединишься, это уже будет похоже на представительство серьезной газеты.

Тому моя идея явно пришлась не по вкусу, Биш же покачал головой и Том засиял.

— Мне очень жаль, Уолт, — сказал Биш. — Но я собираюсь подняться на борт один. Надо повидать одного приятеля. Я не видел его целую вечность. Доктор Вадсон, он полетит дальше, на Один.

Это имя бросилось мне в глаза еще когда мы просматривали список пассажиров. Я знал, что многие люди любят называть себя «доктор», а Джон или Вадсон звучит не так уж неправдоподобно, но когда-то давно я читал о Шерлоке Холмсе, и эта фамилия осталась у меня в памяти. Это был первый случай, насколько я знаю, когда Биш Вэр собирался вступить в контакт с человеком с другой планеты.

Мы стали продвигаться к трапу. Впереди нас шли: Стив Равик с Холстоком, президент банка «Точность и Доверие» Сигурд Нгоцори с тяжелым кейсом в компании телохранителя, вооруженного автоматом, а также Адольф Лаутер и профессор Хартзенбох. У прохода стояли два полицейских в стальных шлемах и в защитного цвета униформе. Хорошо бы, если бы наша городская полиция выглядела бы так же круто. Это были люди компании с Одина «Доки и Верфи», оба явно раньше служили в Регулярной Федеральной Армии или в Колониальной Полиции. Космодром не был частью Порт Сандора или даже Фенриса, здесь вся власть принадлежала компании «Доки и Верфи».

Полицейские узнали меня. Увидев, что Том волочет мою корзину, они отпустили пару шуток в адрес нового малолетнею репортера «Таймс» и разрешили нам пройти. Я думал, у них возникнут вопросы к Бишу, но они просто кивнули ему и тоже пропустили.

Когда мы вошли в гостиную «Пинемюнда», капитан корабля представил нас известному писателю. Глен Мюрелл был высокий, преждевременно поседевший человек с довольно приятной мало запоминающейся физиономией. Я бы, скорее, причислил этот тип к разряду бизнесменов. Конечно, писательская работа тоже бизнес, если только он действительно писатель.

Глен Мюрелл пожал нам руки и спросил:

— А не слишком ли вы молоды для репортерской работы?

Я начал заводиться. Меня всегда раздражают разговоры о моем возрасте, а на работе больше всего. Может, мне и нет восемнадцати, но я делаю мужскую работу и делаю ее профессионально.

— Здесь, на Фенрисе, они быстро взрослеют, — вмешался капитан, чем заслужил мою благодарность. — Иначе они бы не только не выросли, но и не выжили.

Мюрелл отстегнул свой мнемофон и наговорил все, сказанное капитаном. Первая строка одной из глав его книги, подумал я. Потом ему захотелось узнать, являюсь ли я коренным жителем Фенриса. Пора было с этим кончать. Такие разговоры надо прекращать сразу, как только они начинаются.