– Нет, Зак, - повторяет Оливия, продолжая толкать его дальше.
– Скайлер помог мне.

– Тем, что одел в свою одежду? Он тебя…?

Вместо слов парень сжимает челюсть, и я читаю на его лице чистую ярость. Уважаю ещё сильнее. Будь у меня сестра, я бы за неё убил. Вот и он способен, вижу, что способен.

– Нет, ты что? Как ты мог подумать такое? Кошмар! – а вот это уже выводит меня. Кошмар, значит?! Пару секунд назад в машине ей это не казалось кошмаром. Оливия краснеет и топает ногой, как маленький ребёнок. – Меня в школе облили из шланга, а Скайлер вступился! Дал мне свою одежду, потому что моя промокла! Успокойся уже и услышь меня!

Заку требуется несколько секунд, чтобы успокоить разбушевавшееся воображение. Слова сестры медленно доходят до него. Переводит взгляд с меня на неё.

– Облили из шланга? За что?

– Я вступилась за МакКоя. Помнишь его? Мне надоело, что над ним издеваются.

Пацан хмурится, переваривая информацию, и когда до него наконец доходит, зрачки моментально расширяются.

– Кто? – выталкивает сквозь плотно сжатые зубы.

Качаю головой. Он всё же когда-нибудь напорется на серьёзные неприятности, если не научится подавлять эмоции.

Думаю, мне здесь больше делать нечего. Дальше разберутся сами.

Обвожу хрупкую фигуру Оливии глазами и направляюсь к двери. Пока иду, так и подначивает обернуться.

Не надо, Скай. Оно того не стоит. Эта девочка не станет идти против всех, если вдруг это понадобится. Она и против себя – то еле передвигается, а против возможных перспектив, включающий меня, и подавно не рискнет.

На последней ступеньке таки оборачиваюсь. Ветер треплет высохшие волосы, которые она распустила, когда переодевалась. Моя футболка ей чертовски идёт, а вот шорты не очень. От них бы я избавился. Стройные ноги притягивают мой взгляд, как и всякий раз, когда я смотрю на неё. Завороженно наблюдаю за ее эмоциональными объяснениями, за тем, как взмахивает руками, тут же снова одной хватая шорты.

Оливия очень красивая девочка. Особенно сейчас. Ее внешность не вызывающая, утонченная и какая-то неземная. А глаза какие. Огромные, эмоциональные. С них эмоции как с открытой книги можно считать. Всякий раз, когда она смотрит на меня, хочется в них провалиться.

Оливия бросает на меня быстрый взгляд, полный сожаления. Извиняется за брата. А мне на него плевать. Как и на обвинения его. На неё не плевать. Но это настолько же бессмысленно, как лить воду в дырявое ведро. Оно никогда не наполнится.

Вхожу в дом и иду к себе. Всё мне здесь чужое. Я и привыкнуть не стараюсь. Все равно долго здесь не задержусь. Как только поступлю, так и уеду. Такова была договорённость с Патриком.

Он обеспечивает меня деньгами, я молчу о том, что он усыновил меня только ради его собственной выгоды.

Меня всё устроило. Я наконец доработал последние дни в автомастерской и теперь работаю «сыном». За это платят гораздо больше, но теперь я хотя бы в состоянии поместить мать в реабилитационный центр, а не только приносить ей продукты и наблюдать, как она катится всё ниже и ниже.

«Если бы мои родители от тебя отказались, я бы этого не сделала» - вспарывают память слова, сказанные девчонкой в машине.

Меня пробирает...

Сделала бы. Как бы ей самой не хотелось верить в то, что не сделала бы, её бы задавили. У девчонки напрочь отсутствует уверенность в себе и способность постоять за себя. Её легко сломать, хотя иногда она способна на подвиги. Как например сегодня. Я даже не поверил, когда услышал её речь там у школы. А когда понял, что она переступила через свой страх, меня тут же подбросило защитить её.

Не дать тем кретинам унизить ещё сильнее.

Несмотря на то, что я умом осознаю, что всё это не имеет смысла. Даже если она когда-то и признает, что чувствует ко мне что-то, то никогда не пойдёт против матери. Матери, которая с детства решает всё за нее и не даёт простора передвижениям. За неё, за Эйдана. Мальчишку они тоже ломают. Делают из них максимально послушных детей, угодных себе. И если поначалу я думал, что Керри искренне хочет мне помочь, то как только она выбросила мои вещи не поговорив со мной, понял, что не угадал. Эта женщина из разряда тех родителей, которые не дают выбора детям. Есть только одно правильное мнение – их, желания остальных их не волнуют. Я же для этой женщины очередной объект, который можно воспитать, а не любимый ребенок.

Сейчас я даже рад, что это семейство не взяло кого-то помладше. Они бы перекусили его пополам. Сломали волю и вырастили очередного робота.

Со мной такое не пройдёт. Мной уже накомандовались вдоволь, больше я этого не позволяю.

Как и не позволяю себе развивать мысль об Оливии. Вот только не всегда получается. Перед глазами встаёт её взгляд на меня и покрытая мурашками шея. Она даже не осознает, что иногда смотрит на мои губы, а у меня от её взгляда Армагеддон в теле происходит. Взрывает на месте.