— Пошли похаваем! — объявил Миша, — потом договорите. У меня мясные консервы есть.

— А и точно, — удивился Дима, — так забегался, что не заметил, как время прошло. Есть уже охота.

Звонок будильника прервал сладкий сон. Выползать из-под одеяла не хотелось.

— Мужики, живо, это вам не на лекцию, — раздался голос Димы. Став старшим, он приобрел черты зануды-отличника и сержанта-сверхсрочника.

— Еще чуть-чуть, — полусонно попросил Миша. Вчера они легли поздно, болтали о патрулировании с парнями, ходили по девчонкам, которые, напуганные орками, были столь милыми и любезными, что спускаться на свой этаж совершенно не хотелось.

— Встаем, встаем, — непреклонно потребовал Дима, — о паздывать нельзя.

Он поднялся, включил электрочайник, дав им еще пару минут, и потребовал, закидывая полотенце на плечо:

— Чтобы к моему возращению оба были на ногах. Иначе водой оболью.

Володя решил не искушать шефа и откинул одеяло, кляня и пришельцев, и дежурство.

— Вставай, Миш, — тронул он приятеля за плечо.

— Спать хочу, — пожаловался тот, — скажи товарищу генералу, войска бунтуют.

— Что же делать, — не стал сочувствовать ему Володя, — вчера надо было меньше сидеть у Иринки. Окручивал телку, никто тебя не связывал и не закрывал у нее в комнате. Смотри, Ленке скажу, мало не покажется.

— И не так долго я у нее сидел, — сразу проснулся Миша, — кто тебе успел натрепать? Ну, общага! Все всё знают. Я же у Ленки весь вечер провел.

Мишка тревожился не зря. Его Елена Владимировна была девицей смазливой, хозяйственной, расчетливо подобравшей себе вскоре после поступления в институт мужчину для украшения дома и постели, ревнивой, не стесняющейся, при необходимости, обсудить интимные подробности его похождений во весь голос. По слухам, она пару раз пускала в ход руки, объясняя своему избраннику пагубность алкоголя. Слухи были неопределенные, но Володя и Дима единогласно постановили, что дыма без огня не бывает.

— Вставай, — рассмеялся Володя, глядя на жалостливо скрючившегося в постели друга. Он ловко сдернул с него одеяло и отправился в туалет, не слушая возмущенных воплей Миши. Утро для того явно не задалось.

Они успели попить чаю, когда в дверь властно постучали.

— Да, — ответил Дима, отложив в сторону чашку.

Дверь открылась и представила одетого в защитный балахон знакомого сержанта-омоновца, вытащившего вчера Диму на совещание. Бронежилет, автомат — все, как полагается.

— Я туда попал? — спросил омоновец, одновременно обшаривая комнату взглядом, — туда, — решил он, увидев стоящие в углу секиры ребят, и не обратив внимания на Диму, спросил: — выходим?

Тот поморщился, почувствовав пренебрежение, но промолчал. Связываться с полицейскими себе дороже получится.

— Идем, — отозвался Миша, вслед за товарищами натягивая куртку. — Дождь на улице?

— Он, родной, — лаконично отозвался омоновец, — я внизу, живее собирайтесь.

— Развелось начальников, — проворчал Володя, ища, куда он накануне закинул второй ботинок.

— Вон он лежит, — подсказал Дима, — переживем. В натуре, выходим, начало восьмого уже.

Сержант, увидев их, демонстративно посмотрел на часы — они слегка опоздали. Замечаний делать он не стал — не захотел портить отношений с самого начала. Им предстояло четыре часа провести вместе, и без этого успеют поругаться.

— Куда идем? — спросил Миша, зябко ежась под моросящим дождем.

— Район института и прилагающие кварталы, — по-прежнему коротко ответил омоновец. Он обратился к двум своим товарищам, ожидавших студентов на крыльце общежития:

— Пойдем вначале к институту, а затем сделаем круг по территории.

Затем сержант повернулся к дружинникам, скептически посмотрел на секиры, и вздохнул.

— Слушайте, ребята, — совсем не по командному сказал он с высоты своего роста, — идите немного позади, а? Вам все равно, а нас после такого дежурства весь отдел засмеет.

— Хорошо, — не стал возражать Дима. Его даже устроило предложение сержанта. Идти вместе с полицейскими не очень-то хотелось. О чем с ними можно поговорить, о качестве разных видов наручников или что у них там имеется?

Они так и пошли. Впереди три грозных омоновца, а позади три странных секироносца. Народ, которого становилось на улицах все больше, с интересом приглядывался к студентам. Мише и Володе было как-то неудобно, словно без штанов вышли, а Дима приветливо улыбался, подчеркнуто грозно сжимая металлическую трубу. Широкое лезвие секиры сдерживало прохожих, чувствовалось, кое-кто не прочь бы отпустить пару шуток. Другие, впрочем, смотрели на них одобряюще, видя своих защитников, а одна старушка осенила крестным знамением.