— Доброго утра и приятного вам аппетита. — Решил начать с чего-то простого. — Я знаю, что все с нетерпением ждут рассказа, да только поведаю я его как есть, как помню, за что прошу простить меня. Когда мы разошлись, — Прервали меня мысли о том, что вчера умирал, а сейчас чувствую себя будто готов к путешествию, — я отправился в интересное, для меня конечно, место. Я обнаружил множество древних библиотек Второй империи, огромное количество книг и я искал, читал, исследовал всё до чего руки добирались. Истлевшие и уничтоженные книги, очень много, но попадались целые экземпляры. Всё что я узнал не так уж много и ценность под вопросом. Я потратил много времени почти что впустую. Возвращался я через город Выдержка Скитальца, что под контролем Союзных городов. Мне хотелось выпить, а за мою голову была какая-то награда, по этому я проник в город ночью. У меня совсем из головы вылетело, что не далеко от этого города вы у техохотников на путевой станции ждёте меня. Вот я и ограбил, сначала бар, потом несколько домов, потом уже куда-то попёрся. Где-то дипломата ограбил, избил. Где-то людей похищал шутки ради. Совсем не помню как, но я в пьяном угаре пересёк весь наш огромный остров. Прямиком через Святую нацию. Помню как за мной гнались. У них тоже выпивку крал, письма высокопоставленных чинов, переписку. — Меня пробрало на смех. — Потом уже не помню что было… А! Вспомнил. Здесь же, недалеко это было, в Шо-Баттаи. Я ворвался в город днём. Бегал по магазинам, искал выпивку прямо на глазах у стражи, попутно избивая её. И издевался. Точно! Я вышел за ворота с каким-то телом на спине. И прямо на глазах у еле живых стражников бросал тело с воплями “Какая паршивая добыча!”, помню как сейчас, очень чётко! А потом поднимал “Всё же возьму”, “Да кому нужен этот господин”, “Мне! Муахахаха“, “Оставьте себе этого дохляка”, “Но путь мой долгий и мне хватит этого мяска на рёбрышках!”, “Я же не людоед”, “Зато к людоедам пойду!”.. Ох… А потом я очутился на старой разрушенной ферме. Уже трезвый. Я.. — Волосы на голове стали дыбом. — Жил там, давно. — Воспоминания захлёстывали. — Я жил жизнью одинокого фермера, выращивал кактусы, и всё было хорошо, ферма была не моя, но работал с удовольствием. На нас напали, тогда я сбежал. В пустыне на меня из засады напал рвач, он то мне руку откусил и я бы умер от потери крови, но меня спасли охотники на людей… Благодарить их за спасение или проклинать за рабовладельчество? — Я стал резко грустным и еле сдерживал слёзы. — Пока меня и ещё троих вели, на отряд напали мятежники и я опять сбежал, куда глаза глядят и оказался у Шо-Баттаи. — Пауза. Мне хотелось выплакаться, за всё то время, что я сдерживал эмоции. — Простите, что рассказываю о совсем былом. После я уже начал крепнуть и богатеть с Фермером и другими. В этот раз я прожил на той ферме все воспоминания, питаясь кактусами. Растут они там без всякого вмешательства, бери да собирай. Необработанные кактусы, жара и вот я опять забылся и уже Фермер меня поймал где-то здесь. Увы, это всё что я помню.

— Пьянчуга устроил шуму на сто двадцать тысяч? Да кто в это поверит? — Заявил удивлённый Фермер.

— Ты — опасный алкоголик! Тебя нужно лечить от пристрастия. — Нейтрально диагностировал Джимбад.

— Да чего вы орёте на него? Это же круто! — Молли.

— Не круто, а очень опасно и судя по масштабу, то опасно для всех, если не для всей цивилизации вообще! — Джимбад, похоже, не в шутку столь драматичен.

— Друг, это тот самый случай, как ты называешь “перегнуть палку” и вот она треснула. — Фермер.

— Я знаю. Понимаю. Успокойтесь. Делайте что хотите, только не кричите сейчас, у меня голова болит. Я.. — Я заплакал и горько, уже не способный ничего расслышать. Нервы не выдержали.

После Джимбад сказал, что мне нужен отдых, а ему ещё работать и работать. Он так и не поел, оставив миску не тронутой. Фермер вышел вместе с ним, молча, отчего мне стало одиноко. Моя минутная слабость для всех стала неприятным моментом, но в целом негатив преобладал. Всё же Молли решили продолжить:

— Да чего они? Ты же всем показал, кто тут самый сильный и смелый!

— Они со мной не потому, что я сильный и смелый, а потому что не мудак, а получается, что я опасный алкоголик — это ещё хуже, и они правы.

— Я не понимаю! Ты стольких уделал, будучи один! Да тебя можно сравнить с Несокрушимыми. Даже за Повелителя жуков сто тысяч награда, а ты его переплюнул ещё на двадцать. Ты… — Она замахала руками, пытаясь подобрать слова. — Истинно говорю, ты Несокрушимый!

— Молли… — Так не хочется объяснять. Воин из касты воинов, только о битвах думающий, как она ещё не сбежала на какую-нибудь драку, сидя здесь в ожидании меня. С тем же Ану. — Молли, когда Ану пошёл меня искать, его пытались отговорить?

— Он ушёл ночью, прихватив вещи. Мы думали он вообще ушёл, а потом пошла молва о роботе, истребляющем людоедов. По описанию робот есть робот, а вот меч не простой. Фермер сказал, что это тобой добытый меч Креста. Ну мы и сообразили, что это Ану его спёр.

— РААААР. — Он напугал меня, я уже забыл, что Ану тут стоит. Когда он молчит, то сливается с окружением как тумбочка. Потрясающе.

— Хахаха. Чудо чудное. Не пишет, не говорит, только рычит, как бы он объяснил вам что собирается делать. — Ему я был рад не меньше чем Фермеру. — Ладно. Послушай, Молли, то что произошло мне не нравится потому, что я напился. От горя. Вашему племени не понять, что такое тысяча уничтоженных древних книг. Встретить грамотного среди шеков редкость. Как тебе доспехи, это оружие? Всё это?

— Ээ. Крепкое, добротное! Меня как-то ударил горилло прямо в голову, ерунда, а я ему лапу отрубила. Такое снаряжение может себе позволить только королева!

— Это всё благодаря тому, что я грамотный и находчивый. Ну и вор, и повезло… Но если бы я был только везучий и находчивый вор, то такое снаряжение было бы только у меня. Забота о ближнем, облегчение тяжёлого труда, свобода выбора, справедливое распределение труда, обязанностей и награды — это то, что для меня ценно, а не драки, битвы, кровопролитие. Я свою маленькую армию собрал для чего? Чтобы избавиться от священной нации, чтобы каждый из вас был как Несокрушимый. Кстати, кто это?

— Лучшие из лучших. Только сотне сильнейшим шекам позволено иметь боевое имя, как Эсата “Каменный голем”. Из этой сотни самые лучшие — “Пятёрка несокрушимых” — всегда на страже правителя, личная стража Эсаты.

— Именно такими я желал сделать вас! Но не смог и обрёк на смерть.

— Пффф. Фигня! Наш старый правитель Шагера постоянно бросал нас в бой со Священной Нацией. Эсата обвиняла его в том, что шеки вымрут все, а мы только рады умереть в бою и прийти к Вратам как достойные воины, примкнуть к героям и вечность провести в зале славы среди воинов.

— И что вы вечность будете делать в зале славы?

— Слушать рассказы о славных битвах и рассказывать свои истории.

— Мда… Вымерли бы уже, а Священной нации только того и нужно.

— Эсата тоже самое говорит! Что мы самоубийцы, что бросаемся на хорошо укреплённые стены, что врагу только того и нужно — истребить всех шеков, не напрягая мускулов.

У стен Священной нации множество арбалетных гнёзд. Любая армия будет встречена расстрелом из пары десятков тяжёлых арбалетов, а у шеков есть только здоровенные двуручные мечи, чья острота говорит о том, что не мечи это, а железные доски или дубинки, но точно не мечи.