Разумеется, удирать из города или учудить ещё какую-нибудь подобную неожиданность чернявая полукровка не собиралась - попросту некуда было. Но она, повинуясь ещё какому-то не до конца оформившемуся инстинкту, не спешила посвящать Упыря в такие тонкости, а предпочитала держать его в лёгком напряжении…

Мало-помалу, петляя меж ветхих построек и непонятно зачем сделанных гигантских каменных то ли пальцев, то ли ещё чего (кто поймёт образ мысли магиков?), но эта парочка миновала Мост. Идти дальше поверху означало попросту нарваться на неприятности. А посему, не мудрствуя лукаво, Сопля зацепил за край перил крюк, сбросил вниз разматывающуюся верёвку, и они спустились туда. Прямо к тому месту, где на мелководье лениво плескались шаловливые волны Изели, а туман пах сыростью, гнилью и тиной.

Само собой, место под мостом и с этой стороны было давно и напрочь занято, и даже обжито. Из темноты приблизились несколько фигур, прячущих за спинами нечто острое и насквозь незаконное. Но Сопля шепнул тем несколько слов - то ли пароль, то ли ещё чего - и те так же непринуждённо, словно вышли прогуляться здесь да подышать сырым ночным воздухом у реки, растворились в ночи. Линн особо не прислушивалась - она была занята. Но умница Синди не подкачала - сверху на девчонку полилась падающая вниз верёвка, а рядом о прибрежную гальку тихо звякнул освобождённый дрордой крюк.

Смотав снасть, Линн вручила моток угрюмо посапывающему напарнику и следом за ним вскарабкалась по прибрежной насыпи.

Это уже была "чистая" половина - господская часть города. Дома и особняки знати, купцов и богатеев. Банки и гостиницы, театр и даже неслыханное дело - музей древностей. Правда, в последнем почти не было ничего интересного: что не выгребли соратники пробирающейся в ночи парочки, то втихомолку прибрали к рукам кто побессовестней из толстосумов.

Под широким портиком у входа в изукрашенный резными каменными завитушками и статуями дом, где некогда злодейски зарезали какого-то то ли графа, то ли маркиза, и где ныне обретался купец со своими домочадцами и многочисленной челядью, была темнота - то, что надо. Сопля чуть передохнул и отдышался, пока зоркая Линн настороженно вглядывалась в оба конца переулка. Но здесь, в богатой части Сарнолла, народу было куда как меньше - а те редкие, кто попадался в эту пору, считали ниже своего достоинства глядеть по сторонам.

–  Пошли, - буркнула зловредная девчонка, дёргая напарника за рукав - уж она-то даже дыхание не сбила, зараза этакая!

Вот, наконец, и нужный дом. Разумеется, широкую, с гостеприимно распахнутыми створками арку ворот обогнули десятой дорогой. А вот к угловой башенке, вздымающейся в ночное небо на добрую полусотню эрдов (1 эрд примерно полметра - прим.авт.), вот туда-то и лежал путь юных злоумышленников. Стена здесь была из цельного камня - без единой щелочки и даже окна, и вовсе не охранялась.

–  Бззлик!
– что-то подобное прошипела Линн, вручая своей воспитаннице крюк с привязанной верёвкой.

Кому-то могло бы показаться, что такая ноша непосильна для диковинной птахи. Но недаром говорят, что в полёте дракона (пусть даже такого недомерка) больше магии, чем силы. И Синди непринуждённо взмыла ввысь, утаскивая за собой вес, в несколько раз больший её собственного. Через несколько сетангов (сетанг - одна сотая анга, около секунды - прим.авт.) дрорда вернулась и уселась на плечо хозяйки. Радостная от того, что так легко и быстро выполнила поручение хозяйки, она довольно встрепенулась и что-то квирркнула в коротко стриженые волосы и ушко.

–  Ну-ка… - проворчала Линн, с силой дёргая за уходящую к зубцам башни верёвку.

Однако дрорда зацепила крюк на совесть, и опасаться слететь вниз и упасть с высоты, пусть даже на лужайку, никому не грозило.

–  И ещё разок, милашка, - девчонка нежно почесала дрорду где-то в том месте, где по идее затылок должен бы переходить в шею.

В свете звёзд и дальнего, на перекрёстке, фонаря было видно, как Синди томно смежила веки и потянулась всем тельцем за лаской. Но суровая хозяйка снова скомандовала:

–  Блзис!
– и указала рукой вверх - туда, где наверху башни в кокетливом стеклянном куполе горел фонарь, оповещая всех, что хозяин дома, к тому же у него всё в порядке.

Дрорда вздохнула совсем по-человечески, и можно было поклясться, что во взгляде её промелькнула укоризна.

–  И не лентяйничай - если справишься, поймаю для тебя большую вкусную лягушку!
– негромко ответила Линн, улыбнувшись ей.

При упоминании о лакомстве, которое дрорда обожала до дрожи в лапках, она разом навострила свои крохотные, кожистые и остренькие ушки - и немедля взмыла в ночное небо.

Сопля смотрел на всё это, разинув рот и в таком изумлении, что даже забыл шмыгнуть носом. Однако, опомнившись, тут же исправил свою оплошность и задрал голову вверх. Чуть погодя там, в свете фонаря, мелькнула неясная тень. А следом, почти сразу же, тот погас.

–  Умница моя.
– так поприветствовала Линн дрорду, неслышно слетевшую из ночного неба и деловито севшую на её плечо.

И такая неподдельная нежность была в её голосе, что Сопля внутренне возликовал - вот оно, твоё слабое место, гордячка! Стоит только пригрозить тебе свернуть зверушке её цыплячью шейку, и… Что "и", ещё не знал и он сам - но это можно обдумать и на досуге, после дела.