– Она смотрела на меня и звала с собой! Она придет за мной! Я не хочу-у-у-у!

Последнее, что она видела, как люди в белых халатах выпроваживали из палаты растерянного мужа.

Теперь она очутилась на своей любимой полянке, под огромной черемухой. По весне полянка всегда была усыпана цветущими одуванчиками, и этот желто-зеленый покров так радовал глаза и грел душу. А черемуха дожидалась своих холодов и, укрывшись белой кипенью, превращалась в огромное облако. Как же любила Люба эту полянку…

Да почему любила, до сих пор любит…

Или же? Как она вообще тут оказалась?

Завертевшись на месте, она увидела свекра.

– Михаил Иванович?

– Вот уже и Михаил Иванович, – печально вздохнул тот. – А куда же батя делся?

– Батя! – взвизгнула Люба и, повиснув на крепкой шее свекра, задрыгала ногами. – А ты как здесь? Или я тоже того?

– Ой, девка, чушь не городи, а возвращайся в тело! А то ишь, разлеталась… Рано тебе еще.

И запомни, если совсем худо станет, приди на эту полянку, да позови меня. Приду и помогу… Запомни-и-и-и… – и, взяв сноху за руки, свекор покружил ее вокруг себя и отпустил.

И полетела она, а сердце так и зашлось, то ли от страха, то ли от восторга…

Еще три дня продержали Любу в больнице, и все эти дни в голове вертелись слова бати. Вот про что он говорил? И говорил ли?

В итоге пришла к выводу, что в бессознательном состоянии ей чудилась разная муть, которой и значение придавать не стоит.

Конец ознакомительного фрагмента.