– Позаимствовала у одного не очень пуганого парнишки. Оставлять "Мустанг" незапертым в наше время - эт…

– В смысле угнала?!
– уже не спрашивает - орёт.

Я киваю.

– Если тебя не смущает такая формулировка, то угнала, но я предпочи…

– Ты соображаешь?
– автоматически переходит он на русский, как делает это всегда, когда мы ругаемся.
– Это, вообще-то, нарушение закона! Я, мать твою, только что из тюрьмы!

– Не ори, - я не повышаю голос.
– Мы оба только что едва не угодили на тот свет. На той машине двигаться дальше опасно. И глупо. В ней мы - отличная мишень для наших недругов, а если не они, так копы привяжутся. А пешком долго не набегаешься. И далеко не убежишь. Или ты предпочитаешь размяться?..
– впиваюсь в него взглядом, под которым градус его негодования понижается, и брат, выдохнув, качает головой.
– Так я и думала.

Некоторое время он молчит, но душа требует высказаться.

– И все же тебе не стоило этого делать.

– Слишком ты нравственен для уголовника, Хайден Кевинович… - язвлю я, но злюсь, скорее, на себя, чем на него.

Я недовольна тем, что ничего лучше, чем угнать машину, не придумала, но не добираться же до Вашига, в самом деле, на автобусе. Не самый распространенный в Штатах вид транспорта. Хуже дела обстоят только с поездами.

– Я не уголовник!

– Может, тебя осудили по ошибке? И ты не виноват, а?!

– Я виноват, - отрезает он.
– И я отсидел. И ни за что больше в тюрьму не вернусь. Не дам ни единого повода меня туда упечь. Буду благодарен, если ты не станешь им в этом способствовать.

– Ну-ну… - бурчу зачем-то.

Брат долго смотрит на правую сторону моего лица, буквально ощупывает ее пронзительным взглядом.

– Ты ожесточилась, Хэвен. Я помню тебя совсем другой…

– Опа, и даже не Раей назвал… - пытаюсь я продолжить ёрничать, но осекаюсь - глупо ссориться с ним из-за ерунды.

Тем более, он тысячу раз прав. Однако и выслушивать ностальгические наставления я совершенно не настроена.

– Ничего не изменилось, Хай, - говорю миролюбиво.
– Ты просто давно меня не видел.

– Навещала бы меня чаще, - хмыкает беззлобно.
– Знаю-знаю, проехали. И всё же не стоило тебе брать чужую тачку. Даже ради меня.

Закатываю глаза.

– Я верну машину владельцу и компенсирую моральный ущерб. Щедро компенсирую. Теперь ты доволен?

Он отворачивается.

– Ты лучше скажи, кому и почему ты так мешаешь, что мы оказались в этой заднице и в этой машине.

– Почему ты думаешь, что это моё дерьмо?
– вскидывается он.

– А чье?
– заламываю брови.
– Я - домохозяйка, а не киллер. Меня заказывать некому. Разве что соседям - за любовь к громкой музыке.

– А отец?

– На что ты намекаешь? Папа - честный и добропорядочный бизнесмен!
– с возмущением переигрываю и знаю это.

– Не бывает честных бизнесменов. Бывают непойманные.

– Теперь ты капитанишь, - улыбнувшись, я снова серьезнею.
– У папы могут быть проблемы с кем-нибудь, и я тоже первым делом подумала на него. Если бы не этот день. Кто-то ждал, когда ты освободишься. И вряд ли это папины недруги.

– Они бы гонялись за тобой, не за мной, - усмехается невесело.

Не только мы знаем, что я - папина любимица, хоть ему и неродная.

При разводе родителей Хайден был слишком мал, чтобы отец мог оставить его у себя, и мама забрала нас обоих в Россию. Но когда это стало возможно, из нас двоих только я выбрала вернуться к отцу, и снова стала Хэвен Вандербилт, оставив Раису Денисовну Измайлову в международном терминале Шереметьево.

Но добрый братец не позволял мне забыть, кто я и откуда.

– Согласен, все указывает, что братки по мою душу, но кто и почему, идей нет.

– Не на кого подумать или, наоборот, слишком много кандидатов?

– Второе, - нехотя признается.

– Ладно, - вздыхаю преувеличенно бодро.
– Подумаем и над этим.

По прибытию в город на развязке я сворачиваю не на тот съезд, что ведет к отчему дому, а выбираю направление центра.

– К отцу теперь нельзя, там тебя по-любому будут искать, - отвечаю на молчаливый вопрос.

По фальшивым правам, которые я по неясной причине храню со времен старшей школы и которые ни разу до этого не пригодились, я устраиваю Хайдена в мотеле на оживленной улице - так проще затеряться. И ему - неизвестно, сколько ему придется жить, прячась, и мне - его навещать. Узнав о перестрелке, Рассел наверняка приставит ко мне кого-нибудь из своих агентов или обвешает жучками. Придумать, зачем мне нужно в этот район города, нетрудно, остальные локации не так очевидны.

Оставляю брата думать над тем, кто из бывших дружков или врагов желает с ним разделаться, и мчусь домой. Через автосервис, в котором я оставила для замены масла и колес свою машину вместе с мобильным - об отслеживании местонахождения абонента я знаю практически все. От Рассела, разумеется.