У Людмилы Викторовны Еремеевой было интересное хобби - она любила болеть и обожала лечиться. Полки ее шкафчиков, а также столик на кухне занимали довольно внушительные батареи бутылочек и флакончиков с лекарственными препаратами. В те моменты, когда мама Ларисы не смотрела телевизор и не готовила пищу, она обязательно от чего-нибудь лечилась - либо с помощью этих препаратов, либо народными средствами по советам умных книг или видеокурсов. В ее записной книжке хранились десятки телефонных номеров местных специалистов по нетрадиционному врачеванию. Утром Людмила Викторовна уходила на иглоукалывание, вечером приглашала в гости психотерапевта, а днем готовила себе отвары из малоизученных трав. Все эти хлопоты она объясняла исключительно заботой о собственном здоровье, хотя многие ехидничали: при таком лечебном режиме она должна была стать абсолютно здоровым человеком еще несколько лет назад. Впрочем, подковырки окружающих ее не доставали. Лариса давно приметила за матерью эту странность. Она и сама не раз становилась жертвой "лечебного психоза", но время, проведенное за работой и воспитанием сына, делало свое дело: на стоны и причитания не оставалось сил. А у безработной матери времени было предостаточно, и она продолжала от чего-нибудь лечиться. С лечебным психозом неразрывно был связан и ореол измученной и брошенной всеми женщины. Садившись с мужем ужинать, она начинала пересказывать нюансы перенесенной накануне мигрени и то, что почему-то никого не оказалось рядом, чтобы подать таблетку. Александр Никифорович привык к этим басням, поэтому лишь сочувственно кивал и быстро переключал свое внимание на телевизор. Хуже приходилось в те моменты, когда жена начинала откровенно его доставать: сходи к врачу, поставь пломбу, сдай анализы, съешь витаминку. С работы мужчина приходил уставший и довольный, но после таких врачебных рекомендаций просто свирепел. -Люда, отвали! Я хорошо себя чувствую. -Это ты сейчас хорошо себя чувствуешь, а потом? -А потом мне плевать! Дочь вырастил, внука на ноги успею поставить. Все, не мешай! -Но ведь сам жаловался, что сердце иногда... -Я - НЕ жаловался! Ешь свои пилюли и пирамиды фараона, тебе никто не мешает. А я лучше проживу на пять лет поменьше, чем буду тратить время на врачей в вонючих поликлиниках. В общем, к согласию они не приходили, каждый оставался при своем: она - при флакончиках с лекарствами, он - с футбольным мячом на школьном стадионе.

Однако, сегодня им все же пришлось поговорить. Людмила Викторовна по обыкновению страдала на кухне, когда отец Ларисы вернулся с работы слегка навеселе. Он громко поздоровался и ушел переодеваться в домашнее. -Всё поёшь!
– воскликнула жена. -А почему бы и нет? Погода хорошая, настроение - тоже. Чего ты? Он появился на кухне в трико и майке. Взглянув на распечатанную упаковку витаминов, усмехнулся: -Убиваешь микробы? -Не язви.
– Людмила Викторовна вздохнула, полезла в ящик стола.
– Что-то у меня давление не то. -Оно у тебя всегда не то. Скушай пару таблеток и иди спать. -Пошел ты! Александр Никифорович удивился. -Что с тобой? -Ничего особенного. Лариску видела на улице. -И что? Я ее почти каждый день вижу. Людмила Викторовна намотала на руку жгут домашнего электробарометра, смерила давление. Узрев на дисплее непотребные цифры, она пришла в еще более разбитое состояние. -Я видела ее с каким-то смазливым мальчишкой. Гуляли втроем, взявшись за ручку. И Максимка с ними! Муж расслабился. -И вовсе он не смазливый, а очень даже подтянутый и симпатичный парень. И вежливый, кстати Настала очередь Людмилы Викторовны удивляться и вытягивать физиономию. Такого она не ожидала. -Ты что, знаешь его?! -Да откуда! Видел один раз, он Лариску до дома провожал. Поздоровались, познакомились. И всё. -И все?! Александр Никифорович уставился на нее немигающим взглядом. -Что ты вылупился, дурень старый! Твоя дочь на глазах у ребенка шашни заводит с кем ни попадя, а ты и рот раззявил! -А чего ты хочешь? Чтобы она с уголовником жила? -А что, уголовник уже перестал быть законным мужем? Александр Никифорович присел на табурет, достал папироску. В последние дни жена утомляла очень сильно. -Знаешь, - сказал он, - я не буду сидеть и думать, кто там у нее законный муж, кто незаконный любовник. Она моя дочь, и я хочу, чтобы она была счастлива. То, что она рассказала нам в прошлый раз, меня очень задело, и, скорее всего, она говорила правду. Пусть разводится и налаживает свою жизнь. -Она ее наладит, ага! Сдуру загуляет сейчас, а потом... Людмила Викторовна чуть не заплакала, и это было уже что-то новое. Обычно она оставалась на коне до самого финала битвы, не поддаваясь на предложения перемирия, но, видимо, всему есть предел. -Саша, я боюсь за нее, - вдруг сказала она, отодвигая подальше от себя бутылек с успокоительным.
– Ты же знаешь ее благоверного, он же псих. Думаешь, он так просто даст ей развод? -Не думаю. Но мы с тобой еще живы, мать. А насчет ее нового парня... Может, он и не хахаль вовсе, а просто друг, но даже если и хахаль? Может, он хороший человек. Знаешь, я его видел всего пару минут, но мне он почему-то сразу понравился. Доверие вызывает. Людмила Викторовна стала успокаиваться, поэтому ее муж сбавил тон и стал говорить мягче. -Так что, Люда, не будем пока торопить события. Поживем - увидим. Угу? -Угу. Они сели ужинать.

Вадим что-то чувствовал. Он возвращался домой с бутылкой пепси и постоянно оглядывался. Он словно затылком ощущал чьи-то внимательные взгляды, но когда оборачивался, ничего подозрительного не замечал. С мысленной усмешкой он отметил, что так недалеко и до паранойи. В конце концов, он присел на скамейку перед фонтаном и закурил, закинув ногу на ногу. -Молодой человек! Он вздрогнул, оглянулся через плечо. Сзади к нему подплывала блондинка в вызывающей мини-юбке и прозрачной блузке. -Огоньку не найдется? Она в ожидании подставила свою длинную коричневую сигарету прямо ему под нос. Вадим, не торопясь, извлек из кармана зажигалку, чиркнул кремнием. Блондинка затягивалась дольше, чем обычно для этого требуется. -Спасибо, молодой человек, - сказала она, выпустив облако дыма.
– Чего в одиночестве в такой день? -Просто отдыхаю, - сказал Вадим и отвернулся. Обычно в таких случаях трюк с банальным отворачиванием не срабатывал, и ничего удивительного не было в том, что блондинка от него не отклеилась. -Одинокие симпатичные мужчины наводят на грустные мысли. Она присела рядом и точно так же закинула ногу на ногу, обнажив довольно эффектные колени. -Я не мешаю?
– беззаботно спросила девица. -Нет. Я все равно скоро пойду. Вадим приложился к своей бутылочке. В этот момент на обочине напротив скамейки остановилась иномарка, грохочущая каким-то рок-н-ролльным запилом, и из нее шумно выгрузились трое крепких парней. -Ну-у, повезло нам, - протянула девица. Парни из машины направились к ним. Вадим, глядя на эту тройку, почему-то вспомнил сцены из детства: он во дворе с приятелями часто самозабвенно играл в разбойников, и ничто не угрожало их безмятежному счастью до тех пор, пока вечером во двор не высыпала ватага местных хулиганов с непроходящей чесоткой в кулаках. Они вот так же тяжело шли по площадке и искали, кому бы врезать. -Привет, Ленка, - поздоровался с блондинкой один из парней.
– Опять к людям пристаешь? -Здорово, Серый, - ответила та.
– Ты, как всегда, вовремя. Она улыбнулась. У Вадима от такой улыбки зашевелилось в желудке. Парни, между тем, расселись на свободных местах, вынули сигареты и принялись дымить. Вадим оказался в центре незнакомой и не желанной для него компании. -Надолго приземлились?
– поинтересовалась девица. -Нет, - ответил Серый, - запасы топлива пополнить. Мы вам помешали? -Мне - нет. Серый обернулся к Вадиму и вопросительно вскинул брови. -А вам? Вадим лишь покачал головой. Всем своим видом он как бы пытался показать, что больше всего на свете в данную минуту его интересовало горлышко его бутылки. Он надеялся, что к нему не станут хотя бы приставать с вопросами, пока его сигарета не истлеет полностью. Но он ошибся. -Сергей, - сказал парень, протягивая руку. На вид ему было лет двадцать пять, и особой комплекцией или фотогеничностью он похвастаться не мог. Обычный гуляка с короткой стрижкой и наверняка с приличным количеством денег в бумажнике. -Вадим. -Очень и очень приятно, - улыбнулся Серый.
– Опрокинем по стопочке за знакомство? -Я уже ухожу. -Чего ж так? -Время. Серый не переставал улыбаться. Вадим снова почувствовал прилив необъяснимого беспокойства. Он оглянулся в сторону автомобиля, на котором приехали молодые люди. Темно-синий "Опель", тонированные стекла, номер... Нет, номер Вадим не помнил, но ему все равно показалось, что он уже видел эту машину. В памяти будто мелькали обрывки какой-то телепередачи, которую смотрел лишь частями и не очень внимательно. -Время - деньги, - важно изрек Сергей.
– Тут ты прав. И много собираешься срубить? -Не считал. -Зря. Считать надо, когда получаешь. Хотя, например, когда тратишь, надо делать наоборот. Правильно, Лена? Блондинка в мини-юбке давно уж было сконфузилась, очутившись за пределами разговора, но тут приободрилась и участливо кивнула. -Вот, она понимает. Хорошая девочка. Хочешь, познакомлю поближе? Вадим растерялся. Ему не хотелось нарываться на конфликт, но что для этого нужно было сделать, он не знал. -Спасибо, мы уже познакомились.
– Он приподнялся, аккуратно метнул пустую бутылку из-под пепси в мусорную корзину.
– Благодарю за компанию, мне действительно пора. Всего хорошего. -Ладно, валяй, - вдруг бросил Серый.
– Еще увидимся. -Это возможно, но маловероятно. -Не скажи, не скажи. Земля маленькая и кругленькая, дороги расходятся и сходятся. При этих словах Серый как-то странно ухмыльнулся, и у Вадима больше не осталось сомнений, что он уже видел и эту машину, и ее пассажиров. Он просто мысленно подставил лицо Серого в проем окна со стороны переднего сиденья и получил требуемый результат. -Приятно повеселиться, - сказал Вадим. Он направился к своей многоэтажке. В голове пульсировали догадки. Впервые этот "Опель" подставился под его внимательный взгляд в мае, когда Вадим выходил из здания своего склада после смены. С тех пор машина появлялась рядом несколько раз - в том числе и в день знакомства с Ларисой - и с правого борта часто торчала физиономия этого Серого. А в ту ночь, когда Вадим и Лариса вываливались из клуба "Черепаха" после концерта, Серый торчал у крыльца с сигаретой и телефонной трубкой в руке. Точно, это он! Вадим окончательно утвердился в своей правоте, но еще не был готов сделать хоть какой-нибудь вывод.

Газетная шумиха вокруг недоброкачественной водки, производимой предприятием Кирилла Обухова, только начиналась. Вслед за газетой "Новости" в бой вступил еженедельник "Глас". На третьей странице рядом с фотографиями бомжеватых тружеников села, очевидно, опрокинувших по бутылке "Степной", была размещена разгромная статья о засилье зеленого змия из-за пределов региона. Под кампанию поддержки местного производителя попал не только Обухов, досталось также и многим другим крупным заводам, с которыми этот самый местный производитель конкурировать не мог и не желал. Заголовки говорили сами за себя: "Водочная Экспансия", "Казачок-то засланный!" и тому подобное. Стиль статей удручал. В большинстве своем авторы просто разводили демагогию, перемежая ее довольно слабыми экономическими выкладками. Кирилл держал себя в руках. Он нанял журналиста Ивана Сорокина для работы в прессе, но со временем выяснилось, что одними только опровержениями в газетах дело не ограничится. -Ваня, теперь ты мой пресс-атташе и шпион, - сказал Кирилл.
– И я не знаю, на сколько затянется эта гадость. Ты рад? -Визжу от восторга, - флегматично ответил Иван.
– Что требуется? -Мы сейчас готовим иск, хотим заставить отвечать за эти пасквили. А пока мне нужно вот что. Иван привычным движением выудил из кармана пиджака блокнот и ручку. -Весь внимание. -Я хочу знать все об этом сукином сыне Лесневском. -Неужели ты о нем ничего не слышал в своих бандитских кругах? Вот уж не поверю. -Ваня!
– вспылил Кирилл.
– Сколько раз тебе нужно говорить, что я не бандит?! Я работаю, мать твою так!.. -Все, молчу. -... И у меня нет времени фильтровать эти слухи. Мне нужно знать то, чего не знают все. Улавливаешь? Иван улыбнулся. Он "улавливал". -Соорудим тебе журналистское расследование. -Называй, как хочешь. Будешь работать в команде с моими спецами. В твоем распоряжении - юристы, сыщики, налоговики. Если братва понадобится - черт с ней, подгоню братву. Выясни следующее. Иван сосредоточился. -Как этот хрен моржовый заработал свой первый миллион. Журналист принялся что-то строчить в свой блокнот. -Только, Ваня, не отнимай мое время сказками о сданных бутылках и кооперативе. Второе: чем он держит мэра. -В смысле? -В том смысле, что мэр не скинул бы ему аптечную сеть просто так. И третье... -Где у него кнопка?
– съязвил Иван. -Да ты задрал меня уже! -Все, молчу! -Итак, третье: кто его толкает? У меня есть мысль, что в губернаторское кресло сам по себе он бы не полез. Слишком слабоват. -Ясное дело, - согласился Иван и закрыл блокнот. -Вопросы есть? -Есть.
– Молодой человек важно сложил руки на груди и посмотрел на Кирилла с нагловатой ухмылкой.
– Ты нагрузил меня по самые уши. У тебя денег хватит, чтобы расплатиться?

6

Этот парень пришел что-то сказать, но почему-то молчал. Он стоял в проеме двери абсолютно пустой комнаты, где не было даже плохонькой табуретки - только дощатый, покореженный пол, серые обои на стенах и ветер. Сильный ветер. Парень стоит у двери и смотрит, как Вадим терзает свою гитару: ля-минор, ре-минор, ми-мажор. -Заходи!
– говорит Вадим, но парень никак не реагирует. Узнать его лицо почему-то не получается, оно какое-то мутное, размытое, словно спрятанное за бутылочным стеклом. -Ну, чего тебе?
– горячится Вадим.
– Говори давай, не молчи! -Почему я?
– наконец вопрошает парень, и Вадим вздрагивает, чувствуя, что гитара выползает из рук. Она падает на пол. Голос спутать с другим невозможно, слишком много лет он его слышал. Каждый день. -Я не понимаю!
– кричит Вадим. -Почему именно я, а не ты?
– снова спрашивает призрак.
– Ты - болтун... болтун... болтун...Почему же я?.. Парень делает шаг, вытягивает вперед руку и входит в комнату. Вадиму не хочется больше его видеть, и он просыпается...

Песня группы "Ночная смена", крутившаяся в эфире радио "Пилот" постепенно становилась хитом. Радиослушатели стали заказывать ее по телефону, чтобы поздравить своих близких с очередным праздником. Ведущие "Пилота" не знали, что это за песня и откуда она взялась, но она им нравилась, и иногда, если позволяло время, они потихоньку вталкивали ее в программу без согласования с директором. Рейтинг станции оставался на прежнем уровне - вниз не падал, под небеса не взлетал. Это было нормально. Июнь прошел почти вяло, и только в конце месяца наметилось некоторое оживление, вызванное, впрочем, почти не относящимися к делу факторами. На данном этапе этого было достаточно, чтобы строить планы и спокойно, без паники, анализировать ошибки. Словом, форс-мажором не пахло. Трофимова это вполне устраивало. По его мнению, положение середнячка на рынке музыкальных станций годилось для реализации его плана, лишь бы "Пилот" не сполз в кювет окончательно. Впрочем, теперь им такая участь, похоже, уже не грозит. Трофимов никому не мог признаться, до какой степени ему обрыдло слушать такое количество музыки ежедневно. Он брился и умывался утром под Джорджа Майкла, завтракал вместе с "Бони М", а по городу разъезжал в компании "безголосых блядей, представляющих цвет российской молодежной эстрады". Более неудобоваримого музыкального меню он в жизни своей не слышал, но рядовым слушателям это, скорее всего, нравилось, а рекламодателям в большинстве своем вообще было по барабану, что там играет. Только пару раз Трофимов по-настоящему испытал ностальгический кайф, когда поймал на "Пилоте" Высоцкого и "Лед Зеппелин" с их "Лестницей в небо". Радости его не было предела. Однажды, во время сильного стресса, вызванного изрядным количеством принятого на грудь коньяка, Трофимов хотел позвонить на станцию и прокричать в трубку, чтобы они выключили эту тягомотину и дали людям поспать. Он набрал номер, приготовился, но когда на том конце провода послышался приятный женский голос, он сумел всего лишь крякнуть и поинтересоваться, куда переехала прачечная. Старый дурень! Накануне в воскресенье он переговорил с Нестеровым. Сказал, что скоро пора начинать второй этап программы. Нестеров хотел назвать это "операцией", но не стал возражать, когда ему велели не выпендриваться. Он не всегда был с виду "адвокатом дона Корлеоне". Если находился кто-то пошустрее да поумнее, Нестеров затыкался и уходил в глухую защиту, как боксер, которому нечего сказать. Второй этап программы... Трофимов противился всей душой, всем сердцем, не желая ставить ногу на собственную грудь. Заливаясь коньяком в гордом одиночестве, он говорил себе: "Пошли их всех в глубокую задницу, засунь их всех туда и заткни тампаксом". И ведь был готов! А утром, заглотав пригоршню аспирина, затыкал тампаксом свои сомнения. Через силу, но затыкал. Ничего не поделаешь, в жизни приходится делать много чего такого, что для тебя - как железом по стеклу.

Вадим стоял посередине офиса, в самом его центре, и смущенно оглядывал собравшихся. Обитатели "Пилота" в свою очередь изучали его с нескрываемым любопытством. -Ребятки, я хочу представить вам Вадима Колесникова, - сказал Глеб.
– Он будет у нас работать. -Э-э, в качестве кого?
– спросила Даша Парамонова. -В качестве хорошего парня. Прошу любить и жаловать. Вадим начал краснеть. Руки его по обыкновению выискивали что-то на одежде и никак не могли это "что-то" отыскать. В данный момент руки были самыми выразительными частями его тела.

– А теперь ты, Вадик, знакомься, - продолжил Шестопалов.
– Вот эта девушка, которая выглядывает из-за стойки, зовется Настей. Она умеет варить кофе, в считанные минуты доставать нужны вещи и отвечать на каверзные вопросы. В общем, она молодец, и к ней ты можешь обращаться по любому поводу. Настя улыбнулась. -Здрасьте, - сказала она, спрятавшись обратно за стойку. -Далее. Вот девчонки ди-джеи: Даша Парамонова, Аня Гончарова. Это наши фирменные голоса и очаровательные хозяйки эфира. В первое время они будут тебе помогать осваиваться с технологией, а пока можешь просто пить с ними чай и разговаривать о погоде. Вадим все время приветственно кивал, не издавая при этом ни звука. Чуть позже девчонки сойдутся во мнении, что этот парень - молчун. Глеб продолжал их знакомить. -Вон там у нас стоит красна девица по имени Маша и по псевдониму Блинова. Она здесь делает новости. Светлая личность, умница, знает, сколько в стране федеральных округов и полпредов президента. -Ну, чё вы прямо!
– завопила Маша, выступая вперед.
– Иронизируете надо прямо как будто я какая-нибудь эта... как ее?.. -Это любя, - отрезал Глеб.
– Ну, а с Пашей ты знаком. Со всеми остальными, кто будет работать позже, ты познакомишься в процессе. Девушки, вопросы есть? -Есть, - сказала Парамонова. -Говори. -Отпустите меня в отпуск. Я уже два года там не была. -Где - там? -На море-окияне. -Твой отпуск сейчас к делу не относится. -Но вы же... Глеб поднял руку. -Даша, личные вопросы мы решаем у меня в кабинете. Закончишь смену - заходи, обсудим. -Пасиба, - расплылась в улыбке девушка. -Ну, тогда все. Пойдем со мной, Вадим. У себя в кабинете Глеб первым делом включил вентилятор. Жара не спадала уже полмесяца. -Садись. Вадим сел на краешек стула. -Ты отработал свою часть контракта, и теперь слово за мной. -Уже отработал? Глеб указал на стопки книг в углу. Их количество сократилось. -"Волк" пошел. Я еще не справлялся, как его берут в розничной торговле, но оптовики меня уже достали своими звонками. Твой ролик крутится, и я думаю, что через пару дней заказчики пойдут по второму кругу. Глеб облокотился на стол и немигающим взглядом, как при допросе военнопленного, уставился на Вадима. -Признавайся, как ты это сделал? Парень отвел глаза в сторону, пожал плечами. -Как обычно. -А как у тебя обычно бывает? -Да просто. -Не юли. У тебя есть какой-то код? -Нет. -Тогда что? -Не знаю. Глеб, поняв, что ничего путного от него не добьется, вернулся на свое место. -Ладно, спишем это на особенности рынка. Так или иначе, ты это сделал, и теперь моя очередь. Сможешь в ближайшее время сесть в эфир? Вадим выпучил глаза. -Сразу в эфир? -Ну, не сразу, конечно, но достаточно быстро. Вообще-то, это против всех правил, в том числе и моих, но с языком у тебя все в порядке, интонируешь правильно, а с техникой разберемся. Ты просто создан для такой работы, тьфу-тьфу-тьфу, не перехвалить. -А что я должен делать? Глеб закурил. Разогнав клубы дыма, он положил на стол чистый лист бумаги и ручку. Вадим поймал мечтательное выражение на его лице. -Понимаешь, я давно хотел запустить одну вечернюю программу, в которой слушатели разговаривали бы в прямом эфире с умным человеком. Это не просто "час приветов" или программа по заявкам радиослушателей. Это должно быть нечто большее. Вот только я до сих пор не определился с автором и ведущим. Наши девчонки, конечно, хороши в своем амплуа, но для такой работы они пока не годятся, потому что еще слишком молоды. А ты, мне кажется, смог бы. Как ты сам-то считаешь? -Думаю, что смог бы. Глеб кивнул. Он тоже верил в это, верил сразу и безоговорочно. Это было не только против его правил, но и против натуры, и тем удивительнее казалась слепая вера в человека, с которым связывают только десять дней знакомства. -Хорошо. У тебя есть какие-нибудь идеи? Вадим в раздумье пошлепал губами. -Пока нет, но через пару часов будет. А мы не рискуем? Глеб мысленно повторил этот вопрос, задавая его себе же. И сам же на него ответил, но уже вслух: -Мы постоянно рискуем. Ты знаешь другие способы добиться успеха? -Нет.
– Вадим видел, как сверкают его глаза, поэтому свои сокровенные сомнения высказывать не стал.
– У меня только один вопрос будет. Пока один. -Давай. -Как мне к тебе обращаться на людях? -Ну...
– Глеб на секунду задумался.
– Лучше бы, конечно, по имени-отчеству, иначе ты мне развратишь молодежь и сам на неприятности можешь напороться. Но если тебе это поперек горла, можешь избегать прямого обращения. Сможешь? -Ага. -Ладно. В общем, сегодня я жду от тебя предложений. Звони мне на трубку и приезжай. Если идея будет стоящая, с завтрашнего дня начнем подготовку.