– Ну вот я же сказал, что сегодня встретимся ещё раз, – сказал он, обернувшись к Свете и передав пакет Роме, спросил: – А где невеста?

– В ванной, – на ухо сказал Рома, – вы, наверное, не заметили в пиццерии, но она у меня немного в положении, – четыре месяца уже. Отец её не знает, он у неё бывает иногда не совсем выдержанным и может её всячески оскорбить.

– Так зачем нам нужен такой папа? – сказал Геннадий, – мы со Светочкой вдвоём проведём обряд сватовства, – он посмотрел с умилением на девушку и неожиданно подмигнув ей, произнёс: -Правильно я говорю кума.

– Я не знаю её отца, каков он, – улыбнулась она, – но если отныне мы с вами кумовья Геннадий Фёдорович, то я конечно буду придерживаться вашего мнения.

В это время из ванной вышла наряженная Катерина, её лицо хоть и отражало радость, но оно было бледноватое.

– А что вы в прихожей стоите? – спросила она, – проходите в зал, к столу.

– Да мы вот думаем, открывать твоему папе двери или закрыть её на дополнительный запор, – сказал Рома.

– Нет уж, сам пригласил его, сам и обхаживай, – поставила она условие Роме, – если он будет щеголять своим званием, я уйду к Свете, а ты для проформы, проведи с ним беседу о том, как нужно вести себя в торжественный день, который мы отпразднуем с тобой в следующую пятницу! После чего Катя всех почти втолкала в зал, где был накрыт шикарный стол со всевозможными закусками. Спиртное и разные напитки были выставлены на журнальный столик, соседствующий рядом с пианино. Геннадий в этом доме был многократно раз и чувствовал себя по-хозяйски. Он временно присел на кресло около журнального столика и посмотрев на часы, произнёс:

– Может свата и не будет, всё-таки некоторые люди Старый Новый год встречают не только с фейерверком, но и не забывают и про шампанское с водкой.

– В десятку попали Геннадий Фёдорович, – засмеялась Катя, – мой папа именно к этой категории людей и относится. Ему все эти огни и хлопушки по фигу, он больше любит звон бокалов. Мы сейчас минут десять подождём и приступим к празднеству. Как раз у меня домляма будет к этому времени готова.

– Ты даже такое блюдо знаешь? – удивился Григорьев. – Молодец! Этим блюдом можно кормить и язвенников, и печёночников. Я когда на сборах был в Ташкенте в 1982 году, ходил всегда ужинать в кафе Платан и там ежедневно заказывал это блюдо. Пальчики оближешь от этого кушанья!

Он посмотрел на Рому и торжественно вынес вердикт:

– Извеков Роман Алексеевич отныне вы проговариваетесь к совместной жизни с великим кулинаром и вообще с красивой и замечательной девушкой Катей. Цени её и береги? А теперь Роман достань из моего пакета пушку и давайте выпьем за вас!

Рома вспомнил про пакет и принёс его из прихожей. Достал оттуда Шампанское и цветы. Прозвучал выстрел, разлили вино по бокалам и только осушили бокалы, как раздался сигнал домофона.

– Это папа, без всякого сомнения, – сказала Катя, – невовремя ходить в гости это его конёк. Этим непунктуальным трюком он обращает на себя внимание, особенно, когда надевает на себя военную форму. – Она слегка скосила глаза на Рому. – Что сидишь, пригласил, иди встречай?

Геннадий Фёдорович отметил на её лице лёгкое огорчение, которое заметить ему не представляло никакого труда. Поэтому предположил, что сейчас появится гость с особым самомнением, требующим к своей персоне особого внимания.

Предчувствие его не подвело, высокий амбал в генеральской форме без волосинки на голове вошёл в зал, и не промолвив ни слова поднял в приветствие правую руку. Осмотрел стол, втянув в себя шумно носом, с грохотом опустился на стул. Затем щёлкнул пальцем по бутылке Шампанского, сказал:

– Дочка ты же знаешь, что я этот купорос не пью и лягушек не ем, – отставил он от себя крабов.

Уставившись на Геннадия, у него заходили желваки, и он выдавил из себя:

– А тебя парень я не знаю, ты кто?

– Папа не приставай, это Геннадий Фёдорович, крёстный отец Ромы. И он никакой не парень, у него внук уже скоро школу закончит. Генерал протянул через стол Геннадию руку и представился:

– А я Лев Егорыч Шлыков, генерал ФСБ в отставке. Значит с тобой мы будем обсасывать наши свадебные ритуалы?

– Я бы не так выразился, – поправил его Геннадий, – не ритуалы, а обряды или традиции. Но нам и этого не надо обсуждать, молодёжь выбрала свою модель свадьбы, а мы её просто должны утвердить бокалом шампанского.

Катя перед отцом поставила полулитровый графин с медовой водкой, и предупредила его:

– Папа – это твой любимый Нектар, только прошу много не пей, у нас ночь большая, а закуски много. Надо с ней к утру управиться.

– Не переживай дочка, всё съедим, – сказал он, – я-то лично намерен у вас и завтра день провести.

Геннадию она поставила бутылку чистейшего Люкса, и заметив, что отец всё внимание перевёл на телевизор, шепнула Геннадию:

– Папину водку ни в коем случае не пейте, – либо Ромину, либо свою.

Геннадий понял Катю и прилегал только к своей водке слушая одновременно байки Льва Егорыча, который по его рассказам был одним из первых лиц работая с разведчиками в Афганистане. Он просчитал мысленно года и понял, что перед ним сидит самый настоящий ряженный и глупый фазан, но никак не генерал. Хотя он выглядел не свежо, с крупными мясистыми чертами лица, но Геннадий уже знал, что оба они родились в 1960 году и никак он не мог заправлять разведкой в 1980 году в Афганистане и все его россказни переводил на юмор.