В столице за каждым шагом исконников следили и репортеры, и светские сплетники, и просто зеваки. Здесь же, в Кастрюльках, он может творить что угодно, не опасаясь, что это станет известно Владыке. Он проведет этот месяц с пользой, а потом утрет нос всем недоброжелателям, вернувшись в столицу и наглядно продемонстрировав, что все слухи, распускаемые про него, – подлая ложь.

Поднявшись с кресла, Гарри открыл дверь в углу и обнаружил ванную комнату. Здесь было довольно скромно, но опрятно: вместительная чугунная ванна, блестящий кран. Не особенно веря в удачу, Гарри крутанул один из вентилей, и от струи воды повалил пар.

Быстро бросив одежду, пропахшую потом, лошадьми и забулдыгой-кучером, Гарри влез в ванну и, вытянув ноги, устроил голову на мягкой подушечке из светлой кожи. Заметив шнурок на стене, задумался ненадолго и потянул. Если сейчас та рыжуля еще и потрет ему спину, которая зудела сильнее, чем обычно, он снимет все претензии к Лохушкам.

А может, удастся уговорить селяночку на что-нибудь еще? Ванна большая, а он совсем не против потесниться.

Теплая вода смывала усталость с его тела, и Гарри закрыл глаза, наслаждаясь и предвкушая еще большее удовольствие. Дверь скрипнула, и он лениво выпростал руки на края ванны. Сейчас главное не спугнуть. Действовать осторожно и аккуратно.

Он повернул голову, нежно улыбаясь, и дернулся от неожиданности так, что вода плеснулась за бортик. Выпрямившись, Гарри уставился на мужика, который загораживал дверной проем.

– Зачем трезвонил? – угрюмо и без малейшего почтения спросил мужик. – Вода вроде есть, мыло на полке. Чего надо?

– А вы, собственно, кто? – поинтересовался Гарри.

Бритый почти наголо, выцветшая полосатая майка без рукавов обтягивает мощный торс, на правом плече наколка с непонятными завитушками.

– Работаю тут, – без особой охоты ответил здоровяк. – Полотенце, что ли, принести?

– Да, – кивнул Гарри. – Полотенце.

Мужик исчез в комнате, а после явился с кривоватым гусем, встряхнул его так, что полотенце размоталось, и повесил на крючок на стене. Посмотрев на Гарри с мрачной угрозой, которая, видимо, должна была отбить всякую охоту звонить в колокольчик, мужик шагнул к дверям, но, передумав, развернулся и склонился к ванне, опершись на бортик.

– Давай сразу проясним, – проникновенно сказал он. – Если полезешь к Катьке, я тебе все пальцы переломаю, один за одним. Усек?

– Отец, что ли? – уточнил Гарри.

– Нет, – ответил мужик. – Но это ничего не меняет.

Выпрямившись, он указал двумя пальцами сперва себе в глаза, а затем на Гарри и наконец ушел, аккуратно закрыв за собой дверь.

– Деревня, – процедил Гарри, а потом взял с полки мыло.

Пахло оно без особых изысков, но было увесистым и без прилипших волос. Пойдет.

Таверна опустела, Виктор закрыл дверь за последним посетителем и теперь гремел на кухне посудой, Мила, моя помощница, уже ушла домой, и я, вынув припрятанную под стойкой книжку, устроилась на стуле в уголке.

– Сведения занятные, устрашающие и пользительные об исконных обитателях земель, вод и небес, – прочитала я и открыла страницу, заложенную веточкой петрушки.

Я уже читала эту книгу когда-то, но решила посмотреть вновь – вдруг что-то забыла. Самописной ручкой, подаренной мне Виктором на прошлый день рождения, я подчеркнула драконьи моральные качества, которые в целом были выше всяких похвал, за исключением амбициозности, тяги к любови страстной, особливо с девами, блуда не ведающими, и некоторой алчности до сокровищ, которыми драконы не желали делиться ни с кем.

– Где мне взять в Лоханках девицу, блуда не ведающую? – вслух пробормотала я.

– А ты с кем это успела погулять? – яростно выпалил Виктор, выглянув из кухни. – С кузнецом, что ли? Он же мне обещал, что…

– Да отстань ты от меня со своим кузнецом!

– Значит, Фейрех не просто так сюда шляется. Так и думал. Да я ему…

– Во-первых, это не твое дело, – резковато ответила я. – Ты мне не отец.

– Всыпал бы ремня! – кипятился он.

– А во-вторых, не успела я ничего, – оборвала я Виктора. – И с драконом тоже не собираюсь. А что еще делать – не представляю.

– Давай рассказывай, – потребовал он, вытирая руки. – Что тебе надо от этого ссыльного пижона?

– В идеале, чтобы он остался в Лоханках навсегда, – вздохнула я.

Виктор задумчиво поднял глаза к потолку и предложил:

– Допустим, если сломать ему ноги…

– Ты что! – возмутилась я. – Ну-ка, брось эти свои методы.

– Действенные и простые.

– Понимаешь, если в Лоханках будет хоть один исконник, то рен Фейрех даст моей таверне звезду, внесет ее в реестр, и тогда к нам станут ездить новые люди…