– Ладно, забили.

– Здорово парни, – вышел я из-за автомата, стараясь не пошатываться, со стаканом в руке вполне мирно и буднично, но они от неожиданности шарахнулись.

– Ёж меня! – напугался ближний ко мне.

– Парни, как добраться до Р14? Мне на собрание надо.

– Оно уже прошло, – ответил зачинщик спора.

– Это вы прибыли пневмолифтом? – спросил другой.

– Я.

– Но ведь он законсервирован и запрещён.

– Проверка исправности и профилактика. Что было на собрании?

– Мы там не были, – ответил гордо зачинщик спора. – А ты мне должен, – победно улыбнулся он приятелю.

– Да подожди ты. На капсуле написана скорость, с которой он прибыл. Тут целых 66.6 километра в минуту. Это ж целых 3996 километра в час. Как он ещё на ногах то стоит?

– Ты давай от темы то не уходи. Как будешь латте добывать, уже придумал?

– А почему вы не были на собрании? – придал я голосу строгий оттенок. – Оно же для всех с обязательной явкой.

– А мы это, – запнулся проигравший спор.

– Мы не тратим время, на всякую чушь, – гордо сказал смельчак. – А вы кто такой, чтобы спрашивать? – его приятель явно стушевался и теперь небрежно дёргал его за рукав куртки.

– Техник, первый разряд. Такие как вы, должны мне безоговорочно подчиняться. У вас какой разряд, четвёртый?

– Да нет. Пятый, – смотря в пол, ответил более скромный прогульщик.

– Не желаете ли чашечку кофе, товарищ техник? – сразу по-доброму улыбнулся смельчак. – Как там вневмолифт работает? Расскажите? А то у нас одни только толки о нём, с напарником по смене.

– Не дует. Расскажу за чашечкой кофе. В обмен на информацию о собрании.

– Не дует, – развеселел от моего ответа парень.

– Кофе, это мы завсегда, – ответил второй. – Прошу вас. Идите за нами. Мы для вас лучшего заварим, что есть.

– Ага, только не говорите никому, что нас не было по обязательной явке, – сквозь зубы сказал первый.

– Так и быть коллеги.

Они провели меня в зал и на подносе вынесли белую чашечку с отколотым краем, и отдельно стоящим блюдечком с лимоном, сухими пакетированными соевыми сливками и четырьмя крошечными кубиками сахара. На подносе ещё лежали совершенно идентичные галеты своего прошлого, от вида которых я вспомнил самые первые годы службы на Земле. Сделав осторожный глоток чёрного как смола кофе, со странным не кофейным запахом, я тут же его прыснул в воздух губами, с мощностью пневмопульверизатора.

– Что это ещё за дрянь такая?

– К-кофе. Л-лучший. – ответил второй.

– Ты ничего не перепутал? – спросил его первый.

– Плохо у вас нынче с поставками с Земли. Это сразу чувствуется. Ладно, – морщась стал я жевать дольку лимона, чтобы перебить его ужасный вкус. – Что там на собрании было. Рассказывайте.

– Так мы же не были, – поведал второй, дегустируя только что бывший моим кофе и не понимая, что мне в нём так не понравилось.

– Собрание было посвящено новому руководству, целиком и полностью исключающего старое из своих рядов и назначающее новый режим правления, – взял на себя инициативу первый, беря кофе у товарища и тоже не понимая, чем оно мне не пришлось по вкусу.

– Режим правления, – усмехнулся я. – Звучит.

– Нам никакого дела, кто правит верха, если условия существования на Акриде от этого не становятся лучше.

– Это справедливо. Зачем подняли дроны в воздух?

– Какие дроны?

– Мы ничего об этом не знаем, – сказал второй, переглядываясь с приятелем.

– Ладно, раз вы больше ничего не знаете, я пойду. В какую мне сторону?

– Вон в те парадные двери. Из них можно попасть в комплекс Р14.

– Пока парни. Кофе меньше пейте. Искусственный кофеинозаменитель та ещё дрянь. Как и настоящий кстати, – я направился к дверям, открыл их и заметил, как в нашу сторону бежит тёмно серый вооружённый отряд в броне, из четырёх человек с штурмовыми винтовками. – Это вы их вызвали? – доставая пистолет, возбуждённо спросил я ничего непонимающих парней.

– Скорее сюда! – Видя мой пистолет, закричал первый техник. – Он здесь!

– Молчи! – только и успел сказать я.

Ворвавшаяся группа открыла огонь без предупреждения. Первым от пуль пал активист. Второй оказался умнее, но добежать до заветной двери в спасительные дебри технических комнат не успел. Нет, я конечно всё понимаю. Опасный террорист попал в колонию, чтобы чинить людям сплошное зло. Но зачем расстреливать ни в чём не повинных парней, если они даже без оружия в руках или вообще не составляют мне компанию, в моей якобы «террористической ячейке»? Или это такая мера наказания от нового руководства, за не явку на собрание?