– У меня полно обуви, – снова выступила в роли кота Леопольда Ника. – Новую, конечно, не дам в снегу валять, а старую – пожалуйста.

Девушки воодушевились. Пришлось снова залезать на лесенку и потрошить на сей раз антресоль, куда во время ремонта сложили всю обувь, которая казалась более-менее по состоянию. Папа, конечно, тогда предложил все просто взять и выбросить, но мама воспротивилась. Обещала, что отвезет все при случае в общественный центр.

– Да, конечно! – скептически хмыкал папа. – Там обязательно пригодятся твои туфли на десятисантиметровом каблуке.

– Ну, на свадьбу кому-нибудь, – не сдавалась мама.

И складывала все в коробку, куда до этого положила Никины балетки, несколько пар мокасин немыслимых расцветок, облупившиеся кроссовки и еще кучу всего.

Именно эту коробку Ника сейчас и достала. Елка подхватила ее и поставила на пол.

– Можно выбирать? – Рада тут же сунула нос внутрь. – Чур мне то, что покрасивее!

– Ты же не ходить в этом будешь, а выбрасывать, – не удержалась от шпильки Виолетта.

– Не выбрасывать, а бросать. И делать это с туфлей как-то прикольнее, чем с разношенной тапкой, – Вакулина показательно достала Никину балетку, надеванную от силы раза три, и пластиковый папин шлепанец, похлопала ими друг об друга и выразительно глянула на Ляхову.

– А это вообще будет считаться? – засомневалась Ася. – Если бросим не свое?

– При чем тут это? – удивилась Елка, уже даже примерившая какую-то обувку.

– Ну, энергетика там, – пространно объяснила Ладынина.

– Девчат, мы же просто играем! Ведь никто же всерьез ничего не думает? – высказала свое мнение Ника, но его вряд ли услышал хоть кто-то, кроме Виолетты, потому что все вдруг как-то разом принялись облюбовывать себе, то одно, то другое.

Надевали, кружились в коридоре перед зеркалом, цокали каблуками, теми самыми десятисантиметровыми, как лошади подковами, и казались дошкольницами, дорвавшимися до маминого гардероба. В этом празднике жизни не участвовали только хозяйка квартиры и Ляхова. Последняя смотрела на все с ехидной улыбкой взрослой женщины.

– Все! Нашей энергетики на все хватит! – резюмировала минут через пятнадцать запыхавшаяся Елка. – Можно бросать.

– А куда? – не унималась Ася. – И как?

Вот уж точно, кто сегодня вел себя, как дорвавшийся до чудес ребенок. У нее горели глаза, раскраснелись щеки.

– Выйти на улицу, – ответила Виолетта, порывшись в интернете, – и бросить вперед себя обувь с левой ноги. Куда носок укажет, оттуда твой суженный и придет. Если укажет в твою сторону, замуж тебе пока не судьба.

– Страхово как-то, – насупилась Дмитриева, и с сожалением стянув с ног кроссовки, кинула их обратно в коробку.

Ладынина поступила так же, видимо, глядя на нее. Но в ее действиях не хватило решительности. Показалось, или она и впрямь даже погладила лакированный, похожий на конфету мысок?

– А вот я рискну! – заявила Рада.

Подхватила балетку с левой ноги и потопала к балкону. Распахнула, поежившись от холода, завернулась в плед с дивана, и с показным хохотом выскочила наружу.

– Не с балкона же! – вдогонку попыталась вразумить Ника, но Вакулина уже открыла окно и кинула балетку вперед.

А потом вдруг со смущенным визгом заскочила обратно.

– Чего ты? – поинтересовалась Елка, все пытающаясяразглядеть хоть что-нибудь, пока Радка закрывала балконную дверь, хохоча и икая.

Озорница не признавалась, но не иначе попала в кого-нибудь. С чего бы в противном случае вести себя, как малолетка? Ника сгорала со стыда, представляя, как придется извиняться перед каким-нибудь припозднившимся соседом. Конечно, не факт, что заметили, откуда вылетела балетка, но всеравно неприятно.

– Куда носок-то показал? – улыбаясь, спросила Ася.

– Туда! – неопределенно махнула рукой Радка.

И тут раздался звонок в дверь.

Нике почему-то показалось, что он какой-то особенно пронзительный и даже обвиняющий. Ну, вот, поиграли, подурачились. Может вообще Радка в машину зарядила! В стекло! То-то родители обрадуются!

Ника прикинула, сколько удалось отложить со степешки, и хватит ли это на возмещение ущерба, в случае чего. Стыдоба!

Может, не открывать? Притвориться, что никого нет дома? Или все легли спать, а свет просто забыли выключить?

Мысли перескакивали с одного на другое, а разум отмечал, как к двери направляется Виолетта, поворачивает защелку и…

– О! Ляхова, привет! Вы чего тут, с ума сходите? Так ведь и убить человека ненароком можно. А соседка моя где? – раздался с самого детства знакомый голос.

2

Вовчик Ольховский курил на подъездном общем балконе, когда хлопнула дверь. Оглянувшись, заметил родителей Ники.

– Здрасьте! – крикнул, по-мальчишески пряча электронную сигарету за спиной.

– Здравствуй, Володя! – отозвалась с улыбкой тетя Юля.