Мама тоже была недовольна, она говорила, что он не имеет никакого представления о стоимости жизни, и что однажды ему придется пойти вместе с ней за покупками, и что она уйдет к своей матери, и что не надо все это говорить при ребенке. Тогда я дал папе дневник. Он раскрыл его, расписался и отдал мне, говоря:

– Ребенок здесь ни при чем. Я прошу, чтобы мне объяснили, почему баранья ножка столько стоит!

– Поднимись в свою комнату, Николя, – сказала мама.

– Да, да, – подтвердил отец.

Я поднялся к себе в комнату, лег на кровать и заплакал.

Да, это так, если бы мой папа и моя мама любили бы меня, они бы хоть немного мне посочувствовали.

Я был недоволен, когда мама сказала, что к нам придет на чай одна ее знакомая со своей маленькой дочкой. Я не люблю девчонок. Ужасно глупо играть только в куклы и продавщицы. И потом еще они все время плачут. Конечно, я тоже иногда плачу, но из-за серьезных вещей, как, например, в тот раз, когда разбилась ваза в гостиной и папа меня ругал. Но это было несправедливо, потому что я это сделал не нарочно. И потом эта ваза была очень некрасивая. Я знаю, что папа не любит, когда я играю в мяч в доме, но на улице шел дождь.

– Прошу тебя быть любезным с Луизет, – сказала мама. – Это очень милая девочка, и я хочу, чтобы ты вел себя как воспитанный мальчик.

Когда мама хочет показать, что я хорошо воспитанный мальчик, она велит мне надеть голубой костюм и белую рубашку, и я становлюсь похожим на гиньоля.

Я сказал маме, что я лучше пойду с товарищами в кино на ковбойский фильм. Мама сделала такие глаза, что я понял: с ней шутить нельзя.

– И прошу тебя не быть грубым с этой маленькой девочкой, иначе будешь иметь дело со мной, понял?

В четыре часа пришла мамина приятельница с маленькой девочкой. Мамина приятельница обняла меня и сказала, что я совсем взрослый мальчик. Так все мне говорят.

– Познакомься, это Луизет.

Мы посмотрели друг на друга. У нее были светлые волосы, заплетенные в косы, голубые глаза, нос и платье – красные. Мы поздоровались за руку. Мама подала чай с шоколадными пирожными, и это здорово, потому что, когда у нас гости, можно брать сразу два пирожных. За столом ни я, ни Луизет не сказали ни слова. Ели, не глядя друг на друга. Когда кончили есть, мама сказала:

– Теперь, дети, идите играть. Николя, отведи Луизет в свою комнату к покажи ей красивые игрушки.

Мама говорила и улыбалась, но одновременно она на меня так посмотрела, что мне стало не до шуток. Мы с Луизет пошли ко мне в комнату, там я не знал, что ей показать. Тогда Луизет первая заговорила:

– У тебя вид, как у обезьяны.

Это мне не понравилось, и я ей ответил:

– А ты всего лишь девчонка!

Она влепила мне затрещину. Я хотел заплакать, но сдержался, потому что мама хотела, чтобы я был воспитанным. Тогда я дернул ее за косичку, а она ударила меня ногой в лодыжку. Я захныкал, мне было больно. Я бы дал ей как следует, но Луизет сразу же обратилась ко мне:

– Ну а игрушки ты мне покажешь?

Я хотел ей сказать, что у меня игрушки для мальчиков, но она увидела плюшевого мишку, которого я обрил только наполовину, потому что сломалась папина бритва.

– Ты играешь в куклы? – спросила Луизет и засмеялась.

Я хотел дернуть ее за косу, но Луизет замахнулась, чтобы ударить меня по лицу. В этот момент открылась дверь и вошли наши мамы.

– Ну, дети, вы хорошо играете?

– О да, мама! – сказала Луизет с широко раскрытыми глазами и сразу часто заморгала.

Мама ее обняла и поцеловала, говоря:

– Прелесть, какая прелесть! Ну просто маленький птенчик!

Луизет все продолжала часто моргать.

– Покажи Луизет книжки с красивыми картинками, – сказала мне мама, а другая мама сказала, что мы как два маленьких птенчика, и они вышли.

Я вынул из шкафа книги и дал их Луизет, но она на них не посмотрела и сразу же бросила их на пол, даже ту – с индейцами. Это было ужасно.

– Твои книги меня не интересуют, – сказала Луизет. – У тебя есть что-нибудь поинтереснее?

Она стала смотреть в шкафу и увидела мой самолет, мой красивый красный самолет, который летает.

– Не тронь это, – сказал я. – Это не для девчонок, это мой самолет!

Я попытался отобрать его, но Луизет отступила на шаг и сказала:

– Я твоя гостья и имею право играть с твоими игрушками. Если ты но согласен, то я позову маму, посмотрим, кто прав!

Я не знал, что делать, боялся, чтобы она его не сломала, но и не хотел, чтобы она позвала маму, потому что из этого могла получиться целая история. Пока я все это думал, Луизет завела пропеллер, самолет поднялся, и она выпустила его в открытое окно моей комнаты. Самолет полетел.