— И что, просто зайдём и попросим? — с лёгкой усмешкой поинтересовался Лёд.

— В случае крайней нужды, — отмахнулся я. — Запасы-то у нас рассчитаны на двухдневный выход. Максимум, я надеюсь, послезавтра утром будем уже здесь. Ладно, хорош пиздеть стоя, пешком поговорим. Дальше прогулочным шагом, бегаем только в случае крайней необходимости.

Мои товарищи с удовлетворённым видом покивали, принимая информацию. Ну ещё бы им не быть довольными — убегались. Кузя отправил окурок в невесть как дожившую до сегодняшнего дня урну. Я, только сейчас обративший внимание на эту деталь пейзажа, с любопытством осмотрел её, проходя мимо. Пустая. Была, пока Кузя не покурил. Мдя, дела-а. Почему-то это пробило на дурацкое хи-хи, сродни тому, что бывает, когда выкуришь джойнт отборной травы. Каюсь, грешен, довелось однажды в уже не нежном, но ещё подростковом возрасте попробовать сдуру. Двадцати одного годика, с которых Конфедерация наравне с алкоголем и сигаретами разрешала своим добропорядочным гражданам баловаться лёгкими наркотиками, подождать настолько не терпелось, что аж зудело. Ох и огрёб тогда от маменьки с папенькой морально. Так, что лучше бы тупо взгрели. Аж вспоминать стыдно…

— Э, Пёс, — подёргав меня за рукав, вернул меня в реальность Лёд, — спустись с небес на землю!

— А? — отозвался я, вынырнув из потока воспоминаний.

— Хуй на, — ухмыльнувшись, отозвался товарищ, вызвав довольный смех у братьев.

— Держи два, — парировал я, не дав Льду что-то сказать и спровоцировав своей репликой новый виток ухахатывания. — Призадумался, соррян. Чего спрашивал-то?

— Детальный план имеем, или импровизируем?

— Ну как тебе сказать. Земли неисследованные, наши только начали закрепляться, исследованиями пока занимаются слабо. Прикинем кое-что к носу в плане маршрута, исходя из имеющихся разведданных, и пойдём туда, где Стражи ещё не ходили.

— А там, надо полагать, ищем что-то, что может представлять интерес для мародёров, и тащим, сколько сможем унести?

— Верно, — подтвердил я мысли товарища. — Электронику, специи, оружие, драгоценности. Имеем полный карт-бланш на то, что можно тащить. Рейд с полным олл-инклюзивом.

Лёд поднял вверх большой палец и сказал:

— Прекрасно. Заодно поучишь меня этим своим мародёрским штучкам, а то сами мы люди маленькие, простым охранником работали.

Я поводил плечами, украшенными погонами с лычками младшего сержанта — приказ о назначении меня на должность бойца вышел аккурат в тот день, когда штурмовая группа занималась принуждением Предлесского княжества к миру.

— Теперь не мародёр, — картинно задрав подбородок, сказал я, — а полноценный сотрудник. И не мародёрские штучки, а восполнение материальной базы за счёт бесхозного имущества.

— Угу, за процент малый, — хмыкнул Лёд.

— И вовсе даже не малый, — я поднял вверх указательный палец, — а очень даже жирный.

Мы все вчетвером тут же засмеялись. Так, продолжая перешучиваться и обсуждать возможные действия в различных ситуациях, и дошли до моста. Незаметно же пролетает время за разговорами, однако. Охрану переправы наши организовали не в пример бандитам. Чуть в стороне от дороги бетонное укрепление с бойницами, позволяющими вести огонь даже из гранатомёта и обеспечивающими хорошие углы стрельбы. Въезд на мост перекрывал шлагбаум с массивной сварной стрелой. А также на обеих дорожных полосах движения перед шлагбаумом стояли бетонные блоки, поставленные на тележки. И броневик, вооружённый пулемётом в спарке с автоматической пушкой, на обочине. С наскока не возьмёшь! Мы с рейнджерами продемонстрировали встретившим нас бойцам свои документы. Старший лейтенант, шапочно знакомый по последовавшему за рейдом банкету, узнал меня и, тепло улыбнувшись, поделился копией карты заречного района, на которую были нанесены стрелки маршрутов патрулей и обследованные районы.

— Актуальна на вчерашний вечер, — прокомментировал офицер свой подарок. — Сегодня-то ещё три разведгруппы вышли. Терра инкогнита[1] потихоньку преобразуется в очень даже известную.

— Отличные новости, Валерий Алексеевич! — вполне искренне обрадовался я. — А что насчёт слухов о поднятии архивов городской администрации? По их схемам рисовалось?

— Увы, — развёл руками офицер, — один только котлован. Похоже, китаёзы подорвали. Или наши, чтобы узкоглазым ничего не досталось. Теперь-то уж вряд ли хоть кто-то скажет точно.

Я сокрушённо поцокал языком и убрал карту в водонепроницаемый карман разгрузки — к документам.

— А у четвёртого товарища, — Валерий перевёл взгляд на Льда, — что-нибудь при себе есть? И кем будет, начнём с этого.

— Только паспорт, — почему-то смущённо отозвался «четвёртый товарищ», выудив из бокового кармана штанов завёрнутую в полиэтилен книжицу. — Не знаю уж, насколько вещь нынче актуальная.

Наш собеседник, не принимая в руки развёрнутый документ, пробежался по нему глазами, кивнул и сказал:

— Раз сохранили, несмотря на все мировые события, Иван Иванович, значит, актуальная. Мародёрить, — обращаясь уже ко мне, спросил он, — идёте, правильно понимаю?

— Ну да, — ответил я. — А заодно, глядишь, и каких-нибудь разведданных соберём.

Офицер кивнул и, потеряв к нам всяческий интерес, приглашающе махнул рукой в сторону моста. Попрощавшись, двинулись дальше.

— И чего ты, Иван Иваныч, — пока мы вышагивали по мосту, поинтересовался я у Льда, — так смутился на вопрос о документах?

Лёд посмотрел в сторону и, как-то непонятно пожал плечами, ответил:

— Ну банально слишком, понимаешь? А вдобавок ко всему ещё и Иванов. Вот особо стараюсь реальными данными не светить. Да и какой сейчас смысл.

— А Лёд — это за флегматичность? — я получил в ответ утвердительный кивок. — А вот насчёт смысла ты не прав. Цивилизация ещё вернётся сюда, и снова будем жить по паспортам, а не как сейчас.

— Вероятно, — снова пожал плечами мой собеседник. — Но то когда ещё произойдёт.