– Да ничего особенного… Ну что слышала от шефа и других…, – ответила Снежана, и дожевав, начала свой рассказ о Тараскине:

– Легендарная личность… самый молодой, в своё время, член ЦК, где возглавлял пять лет назад рабочую группу по модернизации экономики СССР, а именно в сфере ЭВМ. Позже, создал свой кооператив и начал завозить крупные партии персоналок… Продавая их не выше госцены, а это от одной тысячи рублей и выше… Скандал разразился, когда он уплатил партийный взнос в размере нескольких тысяч рублей… ОБХС стало «копать» и вылезло наружу, что он скупал их в Западной Европе и США по бросовым ценам, не дороже ста долларов за штуку, так как они были подержанные или морально устаревшие, а тут продавал за рубли, покупая валюту у Госбанка СССР по официальному курсу и наживал на одном ПК не менее 900 рублей!

Конечно, он ничего формально не нарушил. Просто никто тогда свободно валюту купить не мог. А он, пользуясь фактически своим положением, мог.

И он даже оправдался, что якобы «старые» ПК, которые он привозил, были исправны и имели гарантию в один год от его кооператива. И к тому же, они были более совершенны, чем производимые ПК у нас. А ещё, он оправдывался, что других нам на Западе тогда просто не продавали, а в СССР на них был колоссальный спрос и дефицит.

Но всё равно скандал был громкий… Тараскин чуть не поплатился за это партбилетом и местом в ЦК… Но удержался благодаря поддержки нового Генсека, которому нравились такие молодые прохвосты…, – как сказал шеф.

Затем, когда кооперативу Тараскина, отказали в продаже валюты из резервов Госбанка, он реализовал вместе с Боровиком идею товарно-сырьевой биржи. Через которую стал продавать на Запад весь наш отечественный неликвид в обмен на те же ПК и другую устаревшую офисную технику. Когда биржа заработала на всю мощь, и он снова попал в фавор и даже стал кандидатом в члены Президиума ЦК, то снова случился скандал. Дело в том, что через биржу запрещалось продавать стратегическое сырьё, к которому относился в том числе лес-кругляк и необработанный металл. И вот выяснилось, что огромные партии топоров, лопат и ломов уходят через биржу в Японию. Да в таком количестве, что можно уже было сорок раз всю Японию перекопать и вырубить. Оказалось, что металл идёт там на переплавку, а черенки лопат и ручки топоров идут на стружку для производства мебели.

Но правды ради, Тараскин к этому, непосредственного отношения уже не имел… И вообще, всё было абсолютно законно… Просто нашлась лазейка, которой воспользовались, а потом просто прикрыли… – «… изобретательный этот человек, Артемий Тараскин, не зря он пролез в это «тухлое» место, Госхолдинг, «сторожем» госимущества. Значит что-то замыслил…», – как сказал когда то мой шеф, – закончила Снежана свой рассказ о Тараскине, а я задумался.

– Ты чего завис?, – спросила Снежана.

– Да ты понимаешь, мне с ним работать…, – начал я.

– Аааа, ясно. Слышала я об этом, – перебила меня Снежана и поведала мне события вечера того памятного для всех дня, когда на пресс-конференции Госхолдинга выступили с инициативой передать всё имущество страны «самым лучших людям» в Мировом Союзе.

– Ну так вот, мой шеф там и говорит им всем и Тараскину тоже: «Что ничего страшного не случилось…Пусть забирают… Они всё равно сами этим управлять не будут… Я буду управлять лично всеми пакетами акций товарища Щербицкого…, а господину Тараскину поступило предложение возглавить Управляющую компанию всех активов товарища Романова», – почти дословно процитировала Снежана слова Айдара и переспросила меня:

– Ты же это имел ввиду?

– Да, – просто я ответил.

– Ну и не волнуйся. Я же там у них всегда рядом…Если что замыслят против тебя, то сразу тебе сообщу… Можем так же связь держать, как я с куратором Сергеем, – предложила Снежана по-деловому.

Я согласно кивнул, не отвлекаясь от еды.

Свой перекус мы закончили жульеном из белых грибов, запивая его сухим марочным венгерским Токайским вином.

Меня тогда постоянно дёргали и отвлекали.

Это было закономерно. По мере роста популярности нашей передачи, в нашу временную студию, распложенную в высотке Москва-Сити, в ресторане «Ударник», начали стремиться попасть все кому не лень. От банальных элитных «массажисток» до жаждущих славы политиков, артистов и просто тщеславных субъектов.

С первыми было всё просто. Тут всё было занято профессионалками сети массажных салонов «Кис» и за этим зорко следила сама «Катерина Великая», которая, вероятно и сама не прочь была бы «сняться», как в былые старые добрые времена в гостинице «Космос». Но положение обязывало, и она чинно и благородно раскланивалась со всеми, и максимум что могла себе позволить, так это одарить своей обворожительной улыбкой. Я не стал исключением…

С остальными «страждущими славы и внимания» нужно было разбираться персонально. Ясно, что главный редактор этой программы, заранее предусмотрел такое развитие событий и некоторый запас мест у нас был. Да и по персоналиям он подходил ко мне советоваться только в сложных ситуациях. Ну например, у нас тут сейчас уже был господин Земцов, один из лидеров Блока «БПН». А вот прямо сейчас просится сюда его непримиримый оппонент, и тоже один из лидеров этого Блока, юрист Вольфович. Их любая встреча, это как минимум эпатаж, а как норма – драка.

– Он клянётся, что в сторону Земцова и не посмотрит, – сообщил мне редактор обещание Вольфовича.

– Ага, обещала коза в огород не ходить, – подумал я, а в слух сказал редактору:

– Хорошо, но пусть один из наших бодигардов будет рядом, чтобы вовремя их разнять.

Потом припёрлась «могучая кучка» всевозможных «спасителей России», разные там Цукерские, Стародворские, Донеры с Солжецами. Как раз я про них сегодня утром перед свои голосованием вспоминал. И попробуй не пусти… Устроят тут же пикет и скандал, что в стране нет свободы слова и их зажимают.