– Вы хорошо себя чувствуете?

– Я отлично себя чувствую, доктор Холстед. – торопливо ответил я. – Я просто прошу проверить эти капли крови на хлебе и сравнить их с моей кровью. – отрапортовал я. – Это всё, что мне нужно. Пожалуйста, доктор Холстед.

– Я бы Вас, мистер Ричардсон, после подобных просьб ещё и к психиатру направил на осмотр. – с кривой улыбкой произнёс врач и убрал пакет с ломтиком хлеба в карман халата. – Спуститесь вниз, – он протянул мне листок, подписанный на моё имя, – в регистратуре подскажут, куда идти.

– Спасибо! – горячо поблагодарил я и вышел из кабинета.

Домой я вернулся к обеду. Почти сразу мне захотелось увидеть Шарлотту. Не знаю, что это, но будь моя воля, рванул бы к ней без звонка и предупреждения.

На какое-то время мне показалось, что я влюбился. Почему бы и нет, собственно? Она симпатичная, мы говорим с ней практически на одном языке, но больше всего в Чарли мне в душу запал её солнечный вид. Шарлотта даже в задумчивом состоянии слишком уж напоминает дневное светило. Даже когда она в невзрачном свитере мышиного цвета и чёрных джинсах. К ней хочется прижаться, чтобы согреться, и с лица в её присутствии сложно стереть улыбку.

Чарли – моё личное маленькое Солнце.

Я набрал номер Шарлотты. Те пару секунд, пока в трубке слышались лишь гудки, показались мне вечностью. В голове моментально появились мысли о том, что я всего-навсего придумал её, что Чарли – плод моей больной фантазии, который смог непостижимым образом выбраться из сна в реальность.

– Алло?

Звонкий женский голос разбил все мои страхи, и я невольно выдохнул с огромным облегчением прямо в микрофон телефона.

– Эй, ты там в порядке? – едва слышно усмехнулась Шарлотта. – Томас?

– Привет, – выдохнул я, – может, встретимся сегодня?

– Ближе к вечеру. – ответила она. – У меня сейчас смена.

– Конечно. – машинально кивнул я. – Во сколько за тобой зайти?

– Я заканчиваю в четыре.

– Хорошо, я буду.

Мне столько хочется ей рассказать! От странного сна с этим непонятным билетом до блестящих частичек в собственной крови. Не знаю, как всё это будет слышаться со стороны, но я уверен, Шарлотта поймёт меня и не сочтёт сумасшедшим.

Во мне теплится слабая надежда, что ей тоже снился подобный сон с железнодорожным вокзалом. Но даже если это не так… Он ей обязательно приснится однажды. Почему-то я в этом невозможно уверен.

Мы встретились в назначенное время у «Дома на Утёсе».

Сегодня холодно, но Чарли стоит в расстёгнутой куртке и шапку сняла. Я крепко обнял её и прижал к себе. Не знаю, почему рядом с ней я чувствую себя так хорошо. На моём лице сама собой появилась счастливая улыбка.

– Привет! – Чарли легонько коснулась губами моей щеки и слегка покраснела от смущения.

– Ты так не простудишься?

– Мне так жарко! – устало воскликнула она. – Давай, купим мороженое и погуляем?

– Сегодня вечером обещали дождь, – ответил я, – поэтому, может, с мороженым пойдём ко мне?

Шарлотта не стала возражать.

Мы болтали обо всём на свете часов до двенадцати, пока не стали засыпать. Я предложил Чарли остаться на ночь, впрочем, по-моему, она и сама уже не собиралась никуда уходить.

В доме темно. С улицы доносятся какие-то звуки, но они такие слабые, что их сложно различить даже в полной тишине. Темно. Я чувствую себя отлично во мраке. Словно дома, но не телом, а всей своей душой. Так спокойно… И даже скользящий по коже лёгкий сквозняк не делает меня менее счастливым. Раньше я не придавал этому значения. Мне казалось, это работает только в людных местах.

Слабый свет из окна проникает в комнату через окно. Это единственный источник света сейчас. Лунные лучи играют в волосах Шарлотты. Будто крохотные огонёчки пляшут.

Такая ассоциация заставила меня улыбнуться.

Девушка по самый подбородок закуталась в одеяло. Теперь ей холодно? Шарлотта стала кутаться после мороженого. Конечно, оно холодное, но не настолько же, что заставить человека замёрзнуть? Девушка легла спать в майке, и я одолжил ей свои спортивные штаны. Всё равно ни разу их не надевал.

Чарли с любопытством рассматривает меня из своего кокона.

Я придвинулся ближе и приобнял рыжую, накинув на неё часть своего одеяла.

Нас неумолимо клонит в сон. Глаза сами уже закрываются. Мы столкнулись с Чарли лбами и уже не в силах даже отодвинуться друг от друга из-за усталости.

– Томас? – вдруг будто из последних сил позвала Чарли.

Я ответил что-то невразумительное. Не то что-то промычал, не то просто так шумно выдохнул.

– Ты удивительный, Томас.

На моих губах невольно заиграла улыбка, а где-то между лопаток стало разливаться невероятное тепло. Мне захотелось прижать к себе Шарлотту так сильно, чтобы чувствовать себя с ней единым целым. Затолкать в свою грудную клетку, ближе к сердцу в самом прямом смысле этих слов.