– Да, пожалуй… – нагиня смущённо огляделась, потом рукою указала направление куда-то вглубь леса. – Там они разбили лагерь, – к жене Шивы повернулась, с любопытством уточнила: – А вы пришли за убитых сыновей Шандара мстить, о Махакали?

Жена Махадэва поморщилась.

– Нет! – проворчала. – То есть, среди слуг убитых были приличные люди, но… нет. Они в этой поездке не мешали господам глупости и гадости творить.

– Говорят, сам Шани дэв недавно направил свой проклятый взор и разрушающий на царство Шандара! – глаза нагини распахнулись. – Значит, и вы хотите войны?..

– Нет! – возмутилась страшная богиня. – В том царстве ещё остались приличные люди. Но этот мерзкий Шандар…

– Что этот Шандар? – подалась жена Ниламнага вперёд заинтересованно.

Лезвие поднялось к ней. Она напугано взгляд опустила. Нет, вскоре же подняла глаза любопытные.

– А почему это тебя так интересует? – спросила, нахмурившись, жена Шивы.

– Да у меня сестра из того царства… – нагиня губу нижнюю куснула, и без того яркую и пухлую. – То есть, одна из жён моего супруга.

– Понятно, говорить вам не о чем! – усмехнулась Кали. – Лишь треплетесь, ссоритесь и выбираете часами украшения. А что творится у людей – какие муки – вам на то и дела нет!

– Украшения подбирать и наряжаться – святое женское дело! – возмутилась нагиня. – Особенно, у жены! Да, впрочем, если супруг приличный и может позволить жене несколько комплектов украшений…

Лезвие уткнулось ей в горло. Она ощутила жар зубцов, нагретых на солнце. И струйку, то ли пота, то ли хлынувшей с пореза крови.

– Ты намекаешь на что-то, Аканкша?..

Та назад выгнулась, уходя от лезвия, да, впрочем, супруга Махадэва ей только лишь пригрозила, убрала своё оружие. На одном из зубцов по лезвию потекла тонкая кровавая струя.

Аканкша напугано упала на колени, сложив ладони в мольбе, виновато склонила голову.

– Простите меня, Махакали! Я – глупая, бесконечно глупая, так же бесконечно, как и сияние вашей доброты! Я вовсе не имела ничего в виду против хозяина Кайлаша! Я бесконечно уважаю Махадэва, прозванного Царём аскетов! То есть, заслуженно носящего звание Тьягараджа! И то, как живёт он, как одевается он и его жёны – не моего ума дело!

– То-то же! – проворчала Кали, убирая оружие. – Благодарю, что указала мне дорогу, Аканкша! А теперь я пойду искать Джаю.

– Разве Джая что-то натворила? – нагиня подняла заинтересованные глаза.

– Ты с ней знакома?

– Нет, – женщина смущённо опустила глаза, но снова подняла, чтобы хоть по лицу великой богини попытаться угадать её отношение. – Но она красивая. Я видела, как она защитила семью местных от разбойников. Хотя их было два десятка. То есть, двадцать три. А она в тот день была одна. Но она не испугалась – и за тех шудр вступилась. Она была так хороша в тот день!

– А ты, значит, как обычно стояла в стороне! – дэви сердито прищурилась. – Только и можешь, что людей пугать. И детей. Смотри, Аканкша, не отступишься от невинных детей и зверёнышей – и я шею твою иль лицо уже серьёзно украшу! Ты от той царапины никогда уже не вылечишься!

– Они не все пугаются… – смущённо возразила нагиня, но очень тихо. – Да, впрочем… – под взглядом сердитым жены бога Триады ещё больше смутилась. – Да, признаюсь, виновата я, о дэви! Но Джая… – глаза подняла, распахнув, восхищённо блестящие. – Она была сказочно красива, о дэви! Она стояла, выпрямившись, слушая с усмешкою поток брани их предводителя. И она не дрогнула, когда они на неё пошли. Когда заорали, она неспешно тальвар из ножен вынула. И, окруженная ими, грубыми, злыми, вонючими мужиками, она яростно боролась! Всех убила!

– Она ненавидит разбойников, – Махакали поморщилась, о чём-то вспомнив. – Но, значит, я не зря её выбрала.

– А зачем, о великая? – не удержалась любопытная женщина.

– А ты не слышала, что недавно устроил Шандар? То есть, собирается устроить.

– Поступков его как и звёзд на небосклоне – не счесть! – вздохнула нагиня. – О каком именно деянии его так волнуетесь вы, о дэви?

– Обо всех! – пальцы на рукояти меча-серпа сжались крепче. – Но, впрочем, недавно этот мерзавец опять замыслил немыслимое! Решил лес поджечь, где прятались несколько вдов – и вдовы брахманов тем более – а вдов своим воинам отдать, для «утешения»! Мол, «всё равно от вдов пользы стране никакой нету», а «что мерзавки избежали костра, не уйдя за мужьями – то весомый повод для казни, но, впрочем, казнить их толку нет, надо бы использовать, молодых особенно».

– Что?! – глаза Аканкши распахнулись от ужаса.

– Я хочу Джае напомнить, что если она считает себя супругой царевича, то забота о его народе и женщинах оттуда, особенно, лишённых заступничества отца, мужа, брата или сына – это обязанность царевны.

– Я думаю, Джая вступится и так, – задумчиво сказала нагиня. – Даже если вы, Махадэви, сначала не упомянете об обязанностях. Джая не терпит несправедливости и она такая же дерзкая, как и её супруг. Тем более, Шандар замыслил столь ужасное и отвратительное!