Шрифт:
Он осекся. Зеф и целители глядели на него так, словно узрели за спиной стаю хинов во главе с призраками умерших предков. Мирт попытался что-то спросить, но из горла вырвался один хрип.
– …Просто принесите пыль, – добавил Олеандр. – Я попытаюсь отравить дракайна и вытащить феникса.
– Понял. – Зефирантес кивнул и опрометью ринулся исполнять просьбу. – Скоро вернусь!
Оставалось надеяться, что с такой заурядной задачей, как поиск каменной пыли, он справится влет.
***
Зеф не оплошал. Олеандр едва успел оттереть с ладоней кровь, когда перед ним плюхнулся мешок, доверху набитый рыхлой смесью горных пород с явным преобладанием мориона.
– Ты что, к скалам бегал?! – изумился он, раздумывая, не прикидывается ли друг дурнем, а в сущности может вполне сносно соображать, ежели малость поднапряжется.
– Из лачуги прихватил, – Зефирантес взмахнул рукой, едва не пришибив щуплого лекаря. – Рассудил, что обычный песок не сгодится. Дракайны подле пустыни живут. У них это… как его?
– Невосприимчивость к некоторым видам камня, – подсказал Олеандр. – Откуда знаешь?
– Книжки читал.
Серьезно?! Зефирантес и книги, книги и Зефирантес. Диво дивное, – заметил бы Каладиум.
Рубина было решено занести в дом и переложить на что-то помягче древесного настила и почище запекшейся лужи крови. Мирт поворчал, что все потуги спасти сына Цитрина бессмысленны и надо бы заняться омовением тела, но противиться воле наследника не рискнул. Его помощники подняли носилки и слаженным шагом принялись отступать к хижине.
Олеандр плелся слева от ноши, прижимая к носу Рубина клочок плаща, обсыпанный морионовой пылью.
– А что с девицей той? – вдруг спросил Зефирантес, поравнявшись с ними.
– О ком ты?
Они миновали лестницу на крыльцо.
– Мне Драцена рассказала, – заговорчески шепнул Зеф.
Он отвел предплечья в стороны и усердно замахал ладонями, то ли подражая какой-то птице, то ли попросту тронувшись умом. Его потуги смотрелись жутковато, учитывая, что шаровары и подол плаща насквозь пропитала кровь. Он сжал кулаки. Отогнул указательные пальцы и стоймя приложил к ушам, очевидно, изображая рога. И вприпрыжку заскакал по веранде, грозясь проломить пол.
Олеандр отступил от бесноватой туши, но уперся бедром в носилки со вторым полоумным приятелем и выругался.
Боги! С кем он общается?! Один краше другого!
А Зеф… Он на Эсфирь намекает, что ли?
Краем глаза Олеандр заметил на висках лекарей капли пота. Крепкими телами целители не отличались, а кольчуга и шипы на одеянии Рубина добавляли ему веса.
– Что-то не так? – Мирт почесал седую макушку.
– Дальше мы сами справимся, – возвестил Олеандр. – Вы свободны, благодарю за помощь.
Лекари в недоумении переглянулись. Мирт смерил его оценивающим взором и прищурился.
– У вас в доме кто-то есть? – Его голос сочился подозрениями. – Кажется, я что-то слышал…
– Так это птица моя! – встрял Зефирантес. – Попросил вот наследника за ней приглядеть и…
– Какая птица? – Мирт ошалело моргнул.
– Белокрылая. С рогами.
Боги! Олеандр закатил глаза, тогда как за стенами хижины и впрямь что-то громыхнуло. Лекари снова переглянулись.
– Очень буйная птица, – добавил Зеф.
Или ее хладное тело с переломанными ногами и свернутой шеей.
Мнилось, воздух подле дома заледенел и застыл в ожидании. От Мирта так и несло притворным отступлением. Губы его больше не размыкались, но на лбу почти что горели слова: «Надо бы поведать о птичке Аспарагусу». В звенящей тишине лекари сошли с крыльца и затерялись среди деревьев.
– Спасибо. – Внутри Олеандра всё колотилось и тряслось от перенапряжения.
– Да чего уж там, – проговорил Зефирантес, и они подхватили носилки с Рубином.
Во власти искаженного восприятия
Изувеченное девичье тело, к счастью, в доме не валялось. По комнате, так и сяк подступаясь к опрокинутому креслу, скакала вполне себе живая и невредимая белокрылая птица с рогами.
Стоило Олеандру и Зефу занести Рубина в хижину, Эсфирь вскинула голову. Тряхнула шевелюрой, рассеивая запах серы и копоти.
И застыла. Все такая же неказистая и тщедушная. Окаймленная призрачным сиянием, которое словно подсвечивало её, обволакивало солнечным контуром. Буря чёрных кудрей спутывалась с рогами-волнами, доходила ей до поясницы. Пепельный узор вен отчетливо выделялся белизной кожи, изрисовывал её кривыми линиями и завитками.