Подбежав к стене, Галишка начала быстрее раскапывать место прохода от нападавших железяк, в то время как Марго взялась за железный отслаивающейся кусок импровизированный стены, и приподняла ее.

– Выбирайся.

Галишка прошмыгнула наружу, и Марго последовала за ней. Она придержала лист и протиснулась следом. Одновременно держать и вылезать было совсем непросто, но Галишка бы при всем желании не смогла удержать его, а Марго помогала ее собственная бионическая рука.

Травму Марго получила еще будучи совсем маленькой, потому что всегда была подвижной и любопытной девочкой; воспитатели за ней просто не поспевали. И, хотя в тот момент Марго было очень больно (воспоминания остались очень смутные), в современном мире подобная травма была совсем не проблемой. Бионические протезы работали так же хорошо, как и свои собственные руки, и могли заменять не только части тела, но и любой орган, кроме разве что мозга.

Подобная травма не причиняла бы вообще никаких неудобств, если бы не влияла Марго положение в обществе. Смертных, как она, снабжали различными протезами строго по расписанию: раз в полгода детей, раз в год после одиннадцати лет. Протезы они получали исключительно старые, уже побывавшие в использовании у селекционалов, и пожертвованные ими. Если везло, тебе мог попасться протез сразу после селекционала, а вот если нет, то уже несколько смертных могли поносить его. Чаще всего смертным перепадали только устаревшие модели, которые в чем-то барахлили, не говоря уже о том, что часто дети вырастали из своих моделей раньше, чем им выдавали новые.

Марго же смириться с такой ситуаций никак не хотела, поэтому она довольно рано научилась работать с техникой, самостоятельно обновлять и обслуживать свои протезы. Но даже для такой работы нужно было иметь детали и инструменты, а безденежным смертным такое не раздобыть. Если только не украсть со склада.

Под забором первой проскочила Марго. Она была высокой, длинной, но худощавой, в отличие от Галишки, которая была ростом ниже и более округлой. Марго обычно выбиралась первая, чтобы следить за обстановкой, потому что Галишке требовалось чуть больше времени.

– Справились, – улыбнулась Галишка, вылезая и отряхивая свою одежду. В отличие от Марго она опять же была аккуратисткой.

– Не то слово! Ты сегодня молодец!

Галишка смахнула грязь с рыжих волос Марго, но та лишь нетерпеливо мотнула головой: ее такие мелочи не беспокоили. Вместо этого она радостно обняла подругу, и они поспешили углубиться в лес, который окружал склад. Дорогу они знали очень хорошо, а если бы и не знали, то на деревьях были едва заметные метки для таких же крысятников, как они, бегавших на склад, чтобы чем-нибудь поживиться.

Слово “крысы”, обозначающее смертных, родилось из простого сравнения: они рыскали везде, где можно было хоть чем-то поживиться. Бессмертные селекционалы их за это презирали, большинство из них не понимало, что у смертных просто нет выбора.

Едва они оказались на дороге, как Марго посмотрела на часы: до начала уроков оставалось совсем немного.

– А теперь побежали, нам надо поспешить на урок!

На урок истории девочки успели почти вовремя. Их немного задержало то, что недалеко от тайника крутились младшеклассники – пришлось дождаться, когда прозвенит звонок, чтобы они разбежались. Тогда Марго с Галишкой зашли в нужный дом, спрятали там протез, после чего помчались на уроки.

Школа у них была совсем небольшая, в каждом классе было не более десяти учеников, а на весь Новосибирск школ для смертных было всего три.

Серое здание в два этажа больше напоминало барак, чем школу. Марго очень хорошо помнила свой первый день, когда при взгляде на серьезное и суровое здание ее охватило радостное волнение: тогда оно казалось ей окошком в новый мир. Понадобилось несколько лет, чтобы полностью осознать: все знания, которые она получит, – никому не нужны. Ее учеба никак существенно не меняет ее судьбу. Правда меньше прилагать усилий Марго в учебе не стала, потому что в глубине души еще на что-то надеялась. И у нее были любимые уроки: физика, химия, математика. Ей нравились любые знания, что можно было применить в простой жизни. Точные науки были ее отдушиной. Чего не скажешь о Галишки. Подруга училась с меньшей охотой, но очень любила литературу и биологию. Впрочем, тандем из них получился замечательный: они всегда могли подтянуть друг друга по предметам.

Историю вела Ада Лучинская, хомо сапиенс имморталис, которая посвятила не меньше ста лет изучению этой науки. После ста лет сидения на одном месте она на какое-то время увлеклась спортом и даже пыталась попасть в профессиональную легкую атлетику, но быстро заскучала. Она чувствовала, что ей нужно призвание, и нашла она его в той области, о которой никогда не думала: преподавание. Не просто преподавание, а непременно у смертных детей, таких как Марго, Галишка и прочие. Ада видела свое предназначение в том, чтобы дарить им образование, но нельзя сказать чтобы, Ада была совершеннейшей альтруисткой. Она всегда была строга с учениками, так как доподлинно известно, что большинство из них пойдут по кривой дорожке, и Ада хотела дать им возможность развиваться, быть может, даже полюбить историю. Да, конечно, они не могли получить возможно заниматься наукой, но они могли бы полюбить читать и провести свою короткую жизнь за этим занятием, что всяко было бы гораздо полезнее скитаний по улицам.

Девочки, опоздавшие на урок, постучали и быстро вошли, после чего постарались максимально тихо пройти на свои места. Иногда Ада спускала с рук такие опоздания, если уже увлеклась темой урока, но не сегодня.

– Маргарита, Галина! Шерочка с машерочкой! Где вы так вымазались? Нет игр получше?

Марго с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза. Учительница Ада ей не слишком нравилась, хотя бы потому что относилась к ним как к умственно отсталым. Чем они еще могли бы заниматься в свои четырнадцать лет, кроме как ковыряться в грязи? Еще бы сказала, что они в песочнице куличики строят.