Я не дал себе времени подумать, о чем впоследствии сильно жалел, и пошел за Аленой, наблюдая сцену, от которой по жилам медленно растекалась лава. Такой обжигающей обиды я давно не испытывал, не понимая, чем заслужил подобное. Алена стояла, прижатая к стене телом Андрея, который требовательно закинул ее тонкие ручки за голову и сцепил своей лапищей. Ее белоснежная майка задралась почти до самой груди, приоткрывая кружево бюстгальтера, а наглый рот парня присосался к бледной шее моей девочки.

Хотя, кого я обманываю, только в моих мыслях Алена принадлежала мне, только в моих фантазиях она вот так выгибалась от моих ласк, только в моем больной воображении отвечала взаимностью на поцелуи.

— Нет, постой! — услышал я голос Алены стоило Андрею наклониться для поцелуя. — Не нужно, это ошибка! — она попыталась оттолкнуть парня, но тот лишь сильнее прижал ее к стене своим телом. Я не выдержал. В тот момент мне казалось, что на глазах красная пелена, от которой искажается и весь мир вокруг.

— Ты слышал, — я не узнал собственного голоса, так хрипло он звучал, такая бешеная ярость сквозила в каждом слове. — Отпусти и отойди! — я говорил, чуть ли не выдыхая огнем, а в голове стоял шум, который мешал здраво мыслить.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — повернулся ко мне Андрей, отпуская Алену, которая тут же скользнула мимо и побежала в дом. Я снова остался один на один с ее бывшим и горький смех рвался наружу. Спасла ситуацию Настя, которая бежала от крыльца.

— Андрюша! — звала она взволнованным голосом, — а, котик, вот ты где, — девушка оступилась и замерла, переводя вопросительный взгляд с моего лица на Андрея. — Что-то случилось? — спросила она, теребя края летнего сарафана, — мне позвонила мама и попросила срочно приехать, — в ее глазах появились слезы, и Андрей дернулся навстречу девчонке. — У папы случился сердечный приступ! — и Настя разрыдалась, утыкаясь лицом в футболку парня, который тут же принялся ее успокаивать, поглаживая по подрагивающим плечам. Я развернулся и пошел в самый темный угол сада, чтобы забыть то, что только что увидел, но под веками так ярко стоял образ Алены с запрокинутыми вверх руками, выгнутой спиной и кромкой кружевного бюстгальтера, что от этой картины не удавалось скрыться нигде.

Вокруг бассейна устроили такую движуху, что только брызги летели в разные стороны, и невообразимый шум, казалось, способен поднять из могил мертвецов, но ребята не обращали внимания ни на что вокруг. Ромка танцевал с двумя девчонками, обнимая то одну, то другую, и я не стал беспокоить друга, чтобы попрощаться. Завтра спишемся, и я придумаю какой-нибудь разумный предлог, потому чо сейчас в голову лезли кровожадные мыли, от которых хотелось быстрее избавиться. Я не любитель размахивать кулаками, не мастер доказывать свою точку зрения битьем чьей-то физиономии, но боль и обида не проходили, а желание уничтожить Андрея свербело между лопатками и буквально толкало в спину.

Комната оказалась пуста, но в ванной горел свет, и я в нерешительности замер посреди помещения с сумкой в руке. Мне хватило пары минут, чтобы покидать туда свои вещи, и теперь я не знал, что сказать Алене. Это я привез ее сюда, поэтому оставлять девчонку одну не камильфо, но позвать ее с собой значило бы терпеть присутствие рядом еще как минимум часа два.

В этот момент Алена вышла из ванной, шмыгая носом и кутаясь в мою белую рубашку. Ее вещей в комнате я не заметил, решив сначала, что она перебралась к кому-то другому, и ее заплаканное лицо и дрожащие плечи в моей рубашке выворачивали мне жилы.

— Какого хрена? — мне впервые захотелось выругаться и накричать на девушку. — Своих вещей мало?

Желание сорвать с Алены рубашку отдавалось зудом в ладонях, но ее затравленный вид и слезы поумерили мой пыл.

— Жалко что ли? — в голосе Алены прозвучало столько яда, что я невольно усмехнулся. А чего от нее ждать: объяснений, извинений, понимания? — Забирай! — она резко стянула с себя вещь, оставась в одном белье, и кинула прямо мне в лицо. Я на автомате поймал рубашку, опуская руки и глядя на то, как девушка падает в кровать и с головой укрывается одеялом. И все это при неярком свете из ванной, в полной темноте спального помещения.

— Я хотел уехать, — нарушил я тишину, чувсвуя себя полнейшим идиотом. Стою напротив кровати, не решаясь подойти или уйти.

— Я хочу спать, — раздался из-под одеяла гнусавый голос Алены. — Только попробуй уехать без меня, Жуков, я тебе этого никогда не прощу.

Мне снова захотелось рассмеяться. Странно, но я только что мечтал оторвать ей голову за ту боль, которую она мне причинила, а сейчас садился рядом на кровать, мечтая найти слова утешения.

— Что мне делать? — спросил я девушку, впервые ощущая бессилие. Если раньше я хотел бороться за внимание Алены, добиться ее ответных чувств, то сейчас мечтал только о том, чтобы побыстрее забыть. И ее, и все эти годы, проведенные и рядом с ней, и вдали от нее.

— Если сможешь заснуть под эти крики, то ложись рядом, — Алена дернулась и отползла на край, продолжая скрываться полностью под толстым одеялом. — Не оставляй меня, пожалуйста, одну, — и снова не просьба, а в голосе ни жалость, а нотки недовольства и оскорбленной гордости, но волшебное слово решило все.

— Останусь, но спать рядом не лягу.

— Мне все равно, — вынесла свой вердикт Алена, выползая из-под толстого одеяла и укладываясь головой на подушку. На меня она не посмотрела, удобнее устраиваясь на краю кровати и ладошкой прикрывая ушко.