Я подошла к фотографиям, что висели над камином в белых рамках. Здесь были я, мама, мы все, Влад, дедуля, какие-то знакомые бабули. Она очень любила общение и часто здесь было много гостей. Я почти перестала сюда приезжать, но после того как пошла в школу, особенно ближе к старшим классам, совсем перестала здесь бывать. Бабуля сама приезжала к нам. Летом родители отправляли нас с братом в какой-нибудь заграничный лагерь на море, а зимой мы и так часто видели бабулю. Она была очень красивой женщиной, даже в старости – стройная, с идеальным маникюром и ухоженными волосами. В деньгах она не нуждалась. Мы никогда не спрашивали, откуда они у неё, но она всегда была идеально одета и выглядела молодо и элегантно. Дедуля был из военных и умер уже давно, когда я была маленькая, по-моему, что-то с сердцем. После его смерти бабушка жила здесь одна и всё время была чем-то занята, мы толком не знали, чем она занимается. Родители, когда приезжали, обязательно, ездили к ней. Последние два года бабуля болела, и мама забрала ее к себе в Лондон, там она и умерла, я не успела ее увидеть. Арчи заливался лаем у кресла, что стояло у камина. Потом странно затих и завилял хвостом. Меня это немного напугало, но я быстро отвлеклась, так как надо было раскладывать продукты и вещи и подготовить нам комнату.

Я подключила холодильник на кухне, а также плиту, чайник и все остальное. У бабули была достаточно оснащенная, современная кухня, даже кофеварка имелась, чему я особенно обрадовалась. Арчи выбрал место, где будут стоять его миски с водой и кормом. На ужин мы с ним решили замариновать крылышки и запечь в духовке. В кладовой я нашла целый ряд аппетитных банок с различными закрутками: компоты, соленья, варенья, чего тут только не было. С голоду мы точно не умрем. Бабуля оказалась запасливой в плане запасов: сахар, мука, соль, даже мыло с шампунем и порошком, зря мы тащили все из магазина. Разобрав покупки и замариновав крылья, я открыла одну маленькую банку с солеными огурчиками и слопала ее почти всю, аппетитно похрустывая. Арчи отказался и хрустел своим кормом. С момента приезда он как-то странно себя вел, периодически заливаясь звонким лаем или без видимой причины виляя хвостом, вглядывался то в одно, то в другое место. Я подумала, что это он так привыкает.

Я поднялась наверх и осмотрела все три спальни. Везде было чисто и уютно, как будто здесь никто и не жил почти два года, казалось, дом только недавно покинула хозяйка, выйдя в магазин. Пока я доставала и застилала постель в своей бывшей комнате, Арчи громко и заливисто залаял и побежал вниз. Я подумала, это снова одна из его причуд, но тут раздался звонок в дверь. Я вздрогнула: никак не ожидала гостей.

Спустившись и открыв дверь, я впустила в дом приятную женщину, преклонного возраста, которая была одета как дворянка, по старинке: темно-коричневое пальто с воротником-стойкой из норки и такого же цвета шапка-таблетка на голове.

– Здравствуй, Кристина, ты меня, наверное, не помнишь? – спросила с улыбкой женщина, снимая пальто и вешая его на стойку с изогнутыми рожками. Я наморщила лоб, вспоминая.

– Я Клавдия Васильевна, ну? Тетя Клава. – И тут я вспомнила. Ну конечно, у бабушки была подруга, по совместительству домработница, которая приходила пару раз в неделю и убиралась в этом огромном доме. Готовила и стирала. Сколько лет прошло, а тетя Клава, казалось, нисколько не изменилась. Я тут же вспомнила ее кулебяку, такой я больше не ела нигде.

– Ой, какой хорошенький, – приседая на корточки и почесывая Арчи за длинным ухом, восхитилась тетя Клава. Мы прошли на кухню и сели за большой дубовый стол, достали два варианта варенья, и тетя Клава заварила чай в большом белом чайнике. Мы долго сидели с ней, вспоминая бабулю и былые времена. Оказалось, заготовки в кладовой делала Клава, а не бабушка. Мы с Арчи оценили царское варенье, как Клавдия Васильевна назвала варенье из крыжовника. Также договорились, что она будет по-прежнему сюда приходить, готовить и убирать, так как кулинар из меня так себе.

– У Мани никогда не было собаки, я все говорила, заведи себе кошечку или маленькую собачку, а она все не соглашалась. – Клавдия Васильевна все восхищалась Арчи, который, довольный вниманием, сидел, как приличная собака.

– Маня говорила, что часто уезжает, а животное будет скучать. Но я бы присмотрела за животинкой, взяла к себе на время ее отъезда, – все сетовала она. Арчи внезапно сорвался и побежал с лаем в гостиную, Клавдия Васильевна перекрестилась и засобиралась домой. – Ты, главное, ничего не бойся, хоть дом и стоит уединенно, постоянно горят фонари и полиция недалеко, да и сигнализация у тебя есть и телефон, если что, звони мне.

Я оделась, мы с Арчи вышли прогуляться и немного проводить Клавдию Васильевну. Снег на улице скрипел под сапогами, нос прихватывало морозом. Ночное небо было таким звездным, что я такого никогда не видела. Воздух казался хрустальным, будто его можно разбить или растопить своим дыханием.

– Мороз обещали до минус тридцати, – сказала Клавдия Васильевна. – Я приду завтра, если ты не против. Принесу домашнего творога и молока для тебя и для этой прелести, – улыбнулась она, смотря на Арчи, как он бегает на своих коротеньких ножках.

– Ему надо есть творог, там кальций, полезно, да и тебе не помешает, вон какая худая. Совсем вы там в Москве себя голодом заморили, да и дышите непонятно чем, вот у нас тут воздух так воздух. – Вот тут я с Клавдией Васильевной согласилась.

Мы прошли еще немного, почти до ее дома, который стоял недалеко от усадьбы, и вернулись назад. Дом встретил нас теплом, что было приятно после морозной прогулки. Арчи опять побежал в гостиную, виляя своим коротким хвостиком, а я пошла поставить крылышки в духовку и сделать салат.