– Предлагаю попробовать блондиночку, а потом вернуть назад, – оскалился первый, берясь за ремень и отстёгивая пряжку.

– Таких у меня ещё не было. Опытная, наверное, – согласился второй, обходя машину и приближаясь со спины. – Не просто так её Авджи Илкер держал у себя столько лет.

Тимофей

Обработав рану и перевязав голову бинтом, отнёс часто падающую русалку в кровать и укрыл одеялом. Безмятежность на лице совсем не подходила к той заднице, в которой оказалась эта дурочка. Попасть в такой бордель, сбежать, практически сразу, и потерять память. То, что она пробыла там не долго, видно было по её виду. Отсутствовала привычная потасканность и обречённость, появляющиеся после пары первых клиентов, когда девица осознаёт куда попала.

Мне надо было как следует проверить береговую линию, прощупать возможность подняться по склону и забраться в окно. Других путей проникнуть туда незаметно не существовало. Вход простым смертным за двери этого дома запрещен.

Воспользовавшись тем, что обморок русалки перешёл в сон, я перекусил и направился в сторону скал, оседлав своего коня. С пропажей осведомителя я потерял и доступ к снабжению, оставшись с геморройным заданием, с халупой на краю деревни, не с лучшим мотоциклом и с сумкой снаряжения. Случись какой-нибудь прокол, и придётся выбираться отсюда своими силами, без поддержки и прикрытия тыла.

Моя прогулка не заняла много времени. Достаточны было войти в воду, отплыть на сотню метров от берега и осмотреть склон. Всё, как я и думал – прямая скала с острыми краями, нависающая, местами, на несколько метров над морем. Придётся попотеть, чтобы подняться, и на пределе возможного поработать, спуская оттуда генеральскую дочь. В каком она будет состояние? Сможет ли хотя бы держаться за верёвки?

Сделав на всякий случай дополнительный крюк, для проверки слежки и с целью не светить схрон, вернулся под светлеющим небом домой, собираясь поспать до утра пару часов. То, что русалка вставала, понял сразу. Рюкзак у скамьи стоял не тем боком, да и похудел слегка, оставленная на столе лепёшка съедена, в раковине пустая чашка из-под молока.

Подошёл к её двери, прислушался и наткнулся на мёртвую тишину. Мне хватило минуты, чтобы пройтись по дому, вокруг, и понять, что глупая девка сделала ноги. Что у бабы в отбитой голове? Чем думала, уходя в ночь неизвестно куда? Может всё-таки лазутчик, и сейчас бежит к нанимателю сдавать меня?

– Дура! Убью! – выругался, выкатывая мотоцикл и заводя его. – Придушу собственными руками!

Следуя бабской логике (и такому обучали), направил транспорт в сторону дороги. Как и всех мотыльков, женскую сущность всегда тянет к свету. Плоское мышление, что под лучами софитов безопасно и тепло. Оставалось надеяться, что моя бабочка несётся к сиянию по кустам, пригнувшись и не высовываясь на открытое место.

Фары, стоящей на мосту машины, заметил издалека. Можно подумать о поломке или о слабом мочевом пузыре водителя, но чутьё, натренированное и отшлифованное годами, шептало о неслучайности остановки заметного автомобиля. Мне приходилось уже видеть его, свободно въезжающим в ворота небезызвестного борделя.

Заглушил двигатель и в накат затолкал байк за куст, пользуясь серой, предутренней тьмой и занятостью стоявших. По обочине подкрался ближе, сканируя пространство и просчитывая варианты. Двое из сторожевых псов местной бандитской группировки топтались у ограждения моста и бурно о чём-то переговаривались, спуская штаны и распаковывая причиндалы. У их ног сидела русалка, скрючившись от страха и без звука шевеля губами.

Ну, не твари? Как можно тыкать членами в бабу, выглядящую так, будто по ней проехал асфальтоукладчик? Кем надо быть, чтобы упиваться её страхом и болью? Их судьба была предрешена в тот момент, когда они забыли для чего мужику даны яйца.

Вернулся назад, завёл движок и вырулил на дорогу, делая вид, что еду мимо. Ублюдки так увлеклись возможностью трахнуть девчонку, что даже не повернули в мою сторону головы, и это стало их опрометчивой ошибкой. Поравнявшись с ними, спрыгнул на асфальт, перемахнул через капот машины и воткнул нож в горло стоящему ближе ко мне, отправляя одновременно ногой в нокаут второго. Они и пикнуть не успели, как уже глядели остекленевшими глазами в предрассветное небо.

Русалка смотрела на происходящее молча, лишь притягивая к себе колени и вжимаясь в ограждение. На её лице сменялось множество эмоций – ненависть, благодарность, растерянность, страх. Страх – последнее, что задержалось на нём, и он был направлен на меня. Девчонка отшатнулась от моих окровавленных рук, когда я подошёл и попытался помочь ей подняться.

– Нам надо уходить. Срочно, – подтянул её за шкирку и поставил на ноги, поддерживая заваливающееся тело. Идиотка. Потратить все силы на такую дурость. – Релаксировать будешь потом, когда доберёмся до дома.

Посадил её назад и удовлетворённо кивнул, почувствовав крепкие объятия рук вокруг своего торса и нежное дыхание в районе шеи. Тронулся, откатил метров на триста, как на встречу вырулила машина. Втопил на всю, слыша за спиной визг покрышек, хлопанье дверей, резкий разворот автомобиля и пробуксовка колёс при наборе скорости.

– Держись крепче. За нами погоня, – крикнул ей и выжал газ на полную.

Срисовать фоторобот русалки они не могли, если, конечно, ублюдки, любующиеся сейчас небом, не передали информацию о найденной беглянке, а то, что тех двоих пришил я, скорее всего догадались. Очередной прокол с моей стороны, ставящий результаты операции под сомнение.