– Доброе утро! Все хорошо, да?

– Дда-а… А у тебя?

– Отлично.

У него возникло жгучее желание обнять ее и целовать долго-долго и везде-везде, но Зоя уже отодвинулась и деловито шуршала одеждой.

– Доверишь мне приготовить завтрак?

– Конечно, о чем ты спрашиваешь!

Она уже скрылась за дверью, а в ушах Дина ласковым эхом повторялся ее довольный смешок. Поправляя на левом запястье ослабшую манжетку, Дин заметил брачную символику и крепко зажмурился, потом часто заморгал, пытаясь проникнуться мыслью, что чудо происходит с ним наяву. Вот так просто и буднично! Засыпать в обнимку и просыпаться рядышком с милым, дорогим человеком.

Вместе планировать мелкие и крупные события общей жизни. Смеяться, шутить, радовать друг друга… пока она не захочет уйти. Это неизбежно случится, но лучше бы не очень скоро. И пока Зоя с ним, Дин будет считать себя самым счастливым созданием в системе.

Сержант Болар привык жить одним днем и не слишком далеко смотреть вперед, хотя как раз ближайшее будущее сулило россыпи впечатлений от поездки в Сонму. Зое обязательно там понравится, ведь прежде она жила у леса, ее будили голоса птиц, а не унылое брюзжание механической няньки, не брань офицера или сигнал учебной тревоги.

Дин благодарно похлопал здоровой ладонью по бионическому протезу.

«Останься я цел, мы никогда бы не встретились с Зоей. Нелепо устроена наша жизнь, чтобы найти нечто ценное, обязательно нужно что-нибудь ценное потерять. Но теперь я ни о чем не жалею, а если меня спросят, чего хочу больше всего, сразу отвечу – быть нужным ей как можно дольше, в этом теперь весь мой смысл. Если жить – только для нее».

Зоя

Вещей у нас было немного, одежда и кое-какие инструменты уместились в пару рюкзаков, а свое медицинское оборудование Дин держал в пластиковом чемоданчике на потертом бархатистом чехле – «подарок Хорна». В моей сумке находился сухой паек, средства личной гигиены и прочая мелочь. Один из андроидов-кладовщиков проводил нас до космопорта, где вскоре равнодушно простился с Дином, ожидая прибытия его сменщика.

Я представила, что Дин мог бы сейчас покидать Харакас в полном одиночестве и мне стало зябко. Да и погода с утра не радовала, прохладный ветер налетал резкими порывами, норовил забраться в широкие рукава куртки, нырнуть под капюшон.

– На Сиане подберем тебе что-нибудь по размеру, – утешал Дин, туже застегивая липучки у моего ворота. – Может, все же зайдем внутрь?

Он уже второй раз предлагает дожидаться вылета в округлом здании военной комендатуры. Сверху оно напомнило мне шляпку гриба-масленка, засыпанного ржавыми сосновыми иглами и древесной трухой. Там сидят люди, подобные доктору Хорну, – к ним даже приближаться не хочу. Только, если Дин замерз и сам хочет погреться…

– Нет, я забочусь о тебе, Зоя Болар.

Он с удовольствием произносит мое имя вместе со своей фамилией, будто смакует на языке, потом лицо его принимает задумчивое выражение; перелет ожидается долгий, и как-то встретит нас Сонма, быстро ли получится найти по адресу жилье, выделенное Дину от командования. Останется заявить о своем прибытии в «пенсионный фонд» и обустроиться на новом месте. Так ведь это даже интересно!

– Ты рад, что с армией покончено, правда? Хотя по духу не большой любитель перемен.

Дин греет мои ладони в своих не слишком теплых руках и взволнованно поясняет:

– Я привык жить по четким правилам на казенном довольствии, а теперь придется каждый шаг рассчитывать самому. К приключениям никогда не стремился. Я тебе уже говорил, – все, что хочу – это тихое, спокойное место на земле, где растут цветы и деревья. Нет, не вдали от людей, мне нужно знать, что они рядом, даже если не обратят на меня внимание. Я бы незамеченным гулял в большой разноликой толпе и был вполне счастлив. Сидел в тени и наблюдал за тем, как люди спешат по делам, хмурятся и смеются, угадывал их настроение, придумывал личную историю каждого.

– Ты созерцатель по жизни, Дин! Ты свободный художник. Как тебя угораздило попасть в казарму?

– Мне нужно было покинуть Хубу. Я все там потерял, даже часть себя.

– И много ли нашел среди сианцев…

– Тебя, например. Даже если на короткое время. Потом можно жить памятью о тебе.

Его прямодушная искренность настраивала меня на сентиментальный лад. Непривычно. Пытаюсь отшутиться:

– Вселенная изрядно задержала твой приз! Пфф… хвали меня чаще, и я скоро зазнаюсь. Дин, мы это уже обсуждали, я тебя не оставлю. «По крайней мере, пока не верну долг сполна и не передам в хорошие руки. И вообще, зачем нам расставаться, ни с кем еще мне не было так комфортно существовать бок о бок на протяжении трех недель. Вот это и настораживает, у меня никогда не было столь близкого друга».