Не смешно

Родился до войны в г. Ленинграде в семье военнослужащего ВВС в 1938 году. Окончил среднюю школу в 1945-м Получил физико-математическое образование в Иркутском государственном университете по специальности радиофизика в 1961-м. Защитил кандидатскую диссертацию по специальности техническая кибернетика в 1971 г. Работал во многих отраслевых институтах и трех высших учебных заведениях г. Москвы в области автоматического управления подвижными объектами и АСУ промышленными предприятиями. С лихих 90-х стал заниматься стихотворчеством.
Является автором публикаций сборников стихов «Матушка Россия, куда же ты несешься?» и «В Париже русский уголок». Также участвовал в публикациях «Поэт года», «Наследие» и «Антология русской поэзии»

Смотрел голодными глазамиБездомный пес на бутерброд,Что сокращался за зубами,И отправлялся прямо в рот.Бродяга, сидя у палатки,Сказал: «Тебе, друг, повезло».И отдал псу еды остатки.И тут дворнягу понесло.Счастливым лаем огласилсяУнылый мусорный район,Там, где бродяга прилепился,Пополнив тамошний «бомонд».Наутро, сразу за сараем,В лучах предутренней росы,Пес повторил собачьим лаемВосторг владельцу колбасы.С тех пор ни хорошо, ни плохо,Вдвоем пошла борьба за жизнь.За корку до последней крохиМогли и горло перегрызть.Случалось все, и кровь и драки,Проклятья злобные неслись.Но был хозяин у собаки,И это продлевало жизнь.На дне людском, почти в клоаке,На пса суровый выбор пал.Был чуть живой в последней драке,Когда хозяина спасал.Лежал простреленый, избитый,Не покорившийся судьбе.Лишь нимб хозяина спасительДержал в собачьей голове.На шум он тихо поднял ухо,Узнав хозяина шаги.А тот в пространство буркнул глухо:«Собаке, боже помоги!»И сгинул прочь из той клоаки:«Зачем мне здесь такая жизнь?» —Увидев, что из глаз собакиСкупые слезы полились. Шли за неделями недели,А пес не сгинул, не пропал.Он в поисковой канителиВесь год хозяина искал.О нем теперь не вспоминая,Не прячась ночью под кустом,Дружок примкнул к собачьей стаеИ стал собачьим вожаком.Вот как-то раз у той палаткиОстановился лимузин.И вышел в свет пахучий, гладкийХозяин жизни, господин.Петлял, виляя башмаками,Вдохнув вонючего глоток,Искал собаку со словами:«Где ты спаситель мой, Дружок?Собачья стая встрепенулась,Зажглись огнем десятки глаз.К Дружку звериное вернулось,Что равносильно слову ФАС!»Вся стая с воем на пришельцаРванула вслед за вожаком.И похоронка в этом дельцеНе обошлась одним венком. Шляпу вешая на крюк,Я услышал тихий…хрюкВ поросячьем оформлении.Не пойму откуда звук.Оглянулся – никого,Кроме стула одного.Повернул в двери защелку,Как бы не было чего.Глянул в зеркало, о Боже!Там торчит свиная рожа.А на оной плоский нос,Весь щетиною зарос.Изо рта торчат клыки,А глаза, как пауки.На висках свиные ушиВзяли голову в тиски.До чего же мерзкий типПрочно к зеркалу прилип.Ну, а я-то, между делом,Не его ли прототип?Я на пробу сморщил кожу.Он немедля сделал тоже.Значит, мерзкая свиньяТочно копия моя.На кого я стал похож!Не хватает в зубы нож.Да с таким свинячьим рыломСразу ринусь на дебош.Непременно свиной гриппУчиняет перегиб.В слове «брюки» слышу «хрюки».Это значит, я погиб.Все хватаются за жизнь,Ну, и я хочу спастись.Вызвал скорую:»Водитель,Быстро в клинику катись!Слушай, белоснежный врач,Мне мурло переиначь.Не похож на человека.Люди думают – хрюкач».«Волосатенко, Архип,Где-то ты так сильно влип.Впрочем, судя по портрету,У тебя не свиной грипп.Поразмысли, говорит,У тебя внутри горит.Потому по всей больницеЛишь сивухою сквозит».«Выпил я эдоровья дляИ немного с похмеля.До сих пор перед глазамиБуром вертится земля».«Твой простой душеспаситель —Медицинский вытрезвитель.Вот туда сейчас и мчись,И как следует лечись.Укрепить здоровье чтоб,Ешь петрушку и укроп.А в твоем пропитом горлеТак и так микробам гроб.Вот теперь такая жизнь —Без нужды не суетись.Уходя с корпоратива,Ты свиньей не окажись.  Быть строителем с детства мечтая,Стены класть, черепицу и толь,Знал, трудягу всегда украшаетНа руках трудовая мозоль.Он мечтал возвести галереиИ на кухне своей антресоль.А при виде развалин ПомпеиВозникала щемящая боль.Но с годами мечту изнахратил,Как костюм перелетная моль.И на что же он время потратил,Где ж она, трудовая мозоль?В ресторане икру подавая,Семгу, устриц, шпинат и фасоль,Ощущал, как сама возникаетПод ремнем трудовая мозоль.На пикник шел, как воин в атаку.Видно было в бинокль и буссоль —За троих уплетал кулебяку,Нарастив трудовую мозоль.На фуршет напросившись в нагрузку,Извивался меж стульев и тел.Уничтожив чужую закуску,Он над фирменным блюдом потел.Бабьим летом шашлык на природеПодавал сильным мира сего.Дергал все, что росло в огородеДля себя, что важнее всего.Шампурами умело фехтуя,В ход пускал красный перец и соль.И при этом всегда памятуя,Не забыть трудовую мозоль.Там и жил, где кормили досыта,Аромат где шел ночью и днем,Где со снедью стояло корыто.Ну а он, словно флюгер при нем.Как строитель высокого смысла,Он забыл про свою антресольПотому, как арбузом повислаНад ремнем трудовая мозоль. Был умен, силен, все мог,Но однажды чуть не сдох,Потому как жесткий кризисЗахватил меня врасплох.Где работал, ел и спалВ одночасье потерял.Но чутью интуитивноЯ всецело доверял.Вдруг почувствовал, вот-вотМне спасение придет.Глядь в окно, а почтальоншаЗаказной пакет несет:«Мне осталось жить два дня,Навестил бы ты меня.Все, что я сейчас имею,Завещаю на тебя».Почерк бабушки узнал,Вслух ни слова не сказал,Посмотрев обратный адрес,Я помчался на вокзал.Был на месте через час,Интерес мой не погас,Видя, как ее хоронят.И никто ее не спас.Все, как водится, всплакнули,Криво-косо помянули.И на кладбище снесли.Еле ноги унесли.Преступив порог, как нищий,Захожу в ее жилище.Я подумал, что ослеп —Это был почти что склеп.Окна, заткнутые ватой,Самовар стоит пузатый,Шкаф с разбитою посудой,Привезенный весть откуда.Табуретка, стул, кровать,Стол, ни гладить, ни писать.Патефон аж в прошлом векеКончил музыку играть.Балалаечка без струн,На комоде кот БаюнВрозь усищи растопырилИ мурлычит свой ноктюрн. На полу стоит кадушка,Прялка, веник, раскладушка,В миске кислый огурец…Вот и перечню конец.Здесь нельзя ни есть, ни спать.Надо что-нибудь продать.Я решил, начав со стула,Буду мебель предлагать.Тут зашел один клиент —Для психушки пациент.Правый глаз буравит взглядом,Выжимая свой процент.Левым вперился на стул,Как на жертву тарантул.Взял, содрал с меня расписку,Чтоб я стул не умыкнул.Ухмыльнулся, тихо ржа:«Здесь немалая маржа.Я, как опытный посредник,Мог бы цену удержа…».

Конец ознакомительного фрагмента.