Только сейчас я вспомнила: кое-что слышала о наследнике рода Запретных артефакторов, но никогда не запоминала.

Что, в общем-то, не удивляет. Потому что состояние, которое он унаследует впечатляет. А, значит, и простая девушка из хорошей семьи Ноахов не устроит. Только простая девушка из очень богатой хорошей семьи. Тогда дело пойдет на лад.

Что могло Алона привести ко мне – загадка. Не припомню, чтоб кто-то из многочисленного семейства отправился на Облачные острова. Следовательно, урна ему вряд ли потребуется. Разве что у богатых свои причуды, и решили приобрести вместилище для праха и духа заранее.

Интрига становилась сильнее. Золотой наследник умело держал паузу. Но, когда исчез весь красный дым, который непременно сопровождал накрытие на стол, я поняла, что время пришло. Все условности соблюдены, сейчас пойдет деловой разговор.

– У меня предложение, от которого нельзя отказаться, Марджари, – ослепительно улыбнулся Алон и поднёс пиалу к губам.

– И какое же? – поинтересовалась я.

Он выдержал паузу, сделал глоток и уточнил:

– Скажите, Марджари, вы любите деньги?

– А есть те, кто их не любит? – искренне удивилась я.

Алон довольно кивнул.

– Прекрасно, ваши тлен-авивские корни куда сильнее, чем можно было изначально предположить.

– Это комплимент моей родословной или попытка указать, что моя практичность несколько портит облик прекрасной дамы?

– А вы умеете не отвечать вопросом на вопрос?

– А вы?

Он рассмеялся. Я тоже невольно улыбнулась. Собеседник, который умеет хорошо ответить, – это всегда замечательно. Шутливая словесная перепалка помогает держать себя в тонусе и не дает расслабиться вашему визави. Польза со всех сторон.

Что же касается моих корней, то… Это долгая история. С тех пор, как Шавасаки после кровопролитной Демонской войны получил статус города с самоуправлением и нейтральной территории между Тлен-Авивом и Джапонской Империей, в него стали переезжать те, кому законы обоих государств стояли поперек горла. У каждого была своя причина, наравне с приличными гражданами сюда приезжали и те, кто не слишком хотел соблюдать правила.

Мэр Шавасаки не прикрывал преступников, но в то же время давал возможность некоторым талантливым, но «непонятым» личностям жить спокойно. В группу таких входили те, кто испытывал возможности чжу, совершал открытия, которые лучше засекретить, и… всё такого рода.

Император-солнце Джапоны и премьер-министр Тлен-Авива скрипели зубами, но ничего сделать не могли. Соглашение было составлено так, что если одна страна попытается предъявить свои права на Шавасаки, то вторая имеет полная право выступить против с военными действиями.

Мои предки знатно переплелись, поэтому невозможно сказать, чьей крови в моих венах больше: джапонской или тель-авивской. В нашей семье всегда смотрели на характер, мозги и счет в банке. Последнее, может быть, кого-то покоробит, но как жить без гроша за душой, если такие налоги на земельный участок и частную предпринимательскую деятельность?

«Дорогуша, – говаривала моя бабушка, подхватывая деревянными хаси форшмак, – в этой жизни не так важно, сколько ты имеешь добра сейчас. Куда важнее, как быстро ты сможешь всё восстановить, если вдруг оно у тебя исчезнет».

А моя бабуля знала толк во многом. Поэтому вестись на сказки под луной или обещания подарить звёздочку с неба у меня не получалось даже с самого юного возраста.

– Отличный чай, – тем временем одобрил Алон. – Вы умеете встречать гостей.

– Стараюсь, – невинно произнесла я. – И всё же не сочтите за нетерпение, но ужасно любопытно: что могло привести золотого наследника Ноахов ко мне?

Мало того, что Ноах – самый известный на весь Тлен-Авив род артефакторов. Они работают с богатейшими людьми страны. Не зря же «Запретные», в конце концов. Во время Демонской войны они создавали артефакты немыслимой силы, которые помогали человеческим воителям получить победу. После чего были отмечены наградами из рук правителей обеих наших стран. И пусть Ноахи всегда жили в Тлен-Авиве, в Джапоне они тоже не последние люди.

– Марджари, что вы думаете о брачных отношениях? – вдруг спросил Алон.

Я чуть не подавилась. Потом, заметив, что его пиалка опустела, щелкнула пальцами. Чайник тут же плавно поднялся в воздух и налил добавку.

– Вы внезапны, Алон. Я думаю… думаю, что брачные отношения должны быть скреплены серьёзностью намерений и печатями, наполненными личной чжу молодожёнов. Печатями на брачном контракте, разумеется.

Он молча кивнул. Уж не знаю, чем понравился мой ответ, но золотой наследник был явно доволен. Кстати, о наследниках. Золотой – это первый в очереди на наследство. Ему обычно достается больше остальных. Дальше идут серебряный, бронзовый, медный, латунный и так далее. В случае же Алона было ещё кое-что – ему не с кем было делить состояние своих родителей. Единственный и неповторимый любимый сын.