— Игнашева, мне долго ждать ответ? — раздалось требовательное с другого конца стола.

Нет, все-таки не туфли добьют, я раньше самоубьюсь из-за нового начальника. Андрей Топольский, два метра в холке чистого, незамутненного самцизма. Темные волосы, небрежно разбросанные, словно он не успел расчесаться после душа. Шоколадные глаза, с вечными нотками недовольства во взгляде. Чувственные губы, кривящиеся в поганой ухмылке. Легкая небритость, как дань второму облику или просто еще один признак наплевательского отношения к общепринятым нормам. Как и отсутствие галстука, вкупе с расстегнутыми пуговичками у ворота белой рубашки.

Красавчик, мать его! Красавчик, сделавший целью своего существования доведение меня до неадекватного состояния.

Одно время я думала, что он в целом мудак, но оказалось, что его особой любви удостоилась именно моя скромная персона. И за что? Только за то, что я блондинка? Просто женщина? Не-е-е-т, все намного веселее! У Топольского была веская причина, чтобы меня презирать, ну или он так считал. Мне потребовалось всего ничего, чтобы осознать, что новый босс знает мой не такой уж маленький секретик — видит долбанную Метку.

Метку, омрачившую детство, юношество и изрядно подпортившую и без того несладкий характер. Метку, ставшую невольным символом всего того, что я ненавидела. Метку, что подвигла меня на нечеловеческие свершения, только чтобы…

Чтобы на меня не смотрели именно так.

Уверена, что Топольский с ходу решил, что я сплю с Генеральным, вот прямо сразу как пришел в компанию. И все из-за гребанной Метки! Как еще хорошенькая человеческая блондинка двадцати пяти лет от роду смогла добиться подобного положения? Только через Метку и ее хозяина. Спит Леся, свет Александровна с уважаемым Виталием Сергеевичем, престарелым волчарой, как есть трах… спит! Вот уже месяц Топольский изводил меня придирками, тупыми намеками и идиотскими поручениями. Все пытался понять, кто именно делает за меня работу, раз уж отчеты вроде как в порядке.

— Игнашева, прием! — напомнил о себе шеф.

По фамилиям он нас величал только, когда хотел приструнить, напомнить, кто тут начальник.

— В отчете нет ошибки.

Мой ответ ему очень не понравился, о чем сказал мне еще более пристальный взгляд, уже не просто с нотками презрения, а с целой бочкой вязкой гадливости.

— Ты уверена?

— Да, Андрей, полностью.

— А между тем цифры не сходятся.

— Значит ошибка в твоих данных.

Нужно отдать должное Топольскому, при всех его генно-модифицированных тараканах с командой он умел работать. Ну, кроме меня. Не держал ненужную дистанцию, умел пошутить, похвалить, но, опять же, только не меня. У нас были совершенно особые отношения, что мне не мешало отвечать ему ровно так, как мне хотелось. Почти. Иногда хотелось матом, но я девочка приличная, сдержанная. Вроде как.

В какой-то степени мне было даже любопытно, сколько раз он подходил к Генеральному с насущным вопросом о моем увольнении, и сколько раз получал четкое и безапелляционное «нет»? Наверняка каждую неделю, как минимум, и эти «нет» только утвердили его в собственных выводах. Хозяина Первой Метки не вычислить, на то она и Первая, но ведь не в такой прозрачной ситуации, верно? Самовлюбленный ликой [4] !

— Давай так, Олеся, если ты найдешь ошибку в моих данных, то я отпущу тебя в отпуск. Если нет…

Ему не нужно было продолжать, я и так знала, что прозвучит дальше. Топольский оскалился, являя народу чуть удлиненные белоснежные клыки:

— …то ты уволишься по собственному желанию.

Бинго! Ладони зудели от желания врезать по столу. Или по наглой морде. Неимоверное внутреннее усилие и я лишь пожала плечами, небрежно бросив:

— Легко.

Нет, сперва я пыталась говорить с ним нормально, держать лицо, не опускаться до такого же нерабочего тона, но у всякого терпения есть предел. У моего он очень быстро наступает. Темперамент в родителей, по крайне мере так считает тетя. Мол, от матушки посудодробительные, стекловыбивательные и наголовухреньронятельные замашки, а вот от папы холодный ум и привычка все анализировать. Получается атомно-холерическая смесь — переход от арктического льда до раскаленной лавы за три секунды, быстрее только разгон Порш Спайдер от нуля до сотки. Да, спорткары были моим маленьким пунктиком, отдушиной, единственной позволенной поблажкой в без того аскетическом существовании.

Андрей довольно оскалился, уверенный в своей скорой победе и торжестве волчьего шовинизма в отдельно взятой компании. Вот только я тоже была уверена. Цифры свои я знала отлично, перепроверила несколько раз, а посему пора было срочно искать горящую путевку и паковать чемоданы.

— У тебя час, — ошарашил меня этот… чудак.

«Так нечестно!» — почти вырвалось, но я успела вовремя захлопнуть рот. Топольский бы только поржал над моей наивностью. Конечно, он будет играть нечестно, а вот я вообще играть не буду. Молча вырвала у него из рук листки с выдержкой из годовых отчетов «Микрофинанса» и также молча вышла вон из переговорки. В спину мне донеслось удивленное «ох» из нескольких лизоблюдских глоток и один сдавленный мат. Ставлю свой любимый 911 [5] на то, что матюгался наш уважаемый Андрюша. Кстати, моя машина была еще одним доводом моей шлюшности, естественно, исключительно в голове Топольского. Малыша я купила на собственный, кровные деньги, кои копила несколько лет, да и хватило только на этот вариант, далеко не самый мощный и новый, но доказывать что-то начальству не стала, неблагодарное это дело.

В коридоре было пусто, так что никто не шарахнулся при виде гневной меня, а ведь, бывало. В «FIBO» большинство сотрудников были знакомы с моим «ангельским» характером, стороной обходили даже ликаны, вот только Андрею был плевать с высокой башни на чужие заморочки. В отличии от меня он был монстром самым настоящим. Пусть во втором облике я его ни разу не видела, да и не принято было оборачиваться в городе, но сомнений в его звериной сути быть не могло. Подавляющая аура доминирующего самца, чистокровного, стопроцентного Двуликого из всеми уважаемой семьи. Альфа, мать его, поэтому и смог увидеть чертову Метку…