– Карьерного роста?? – я вылупил глаза.

– Больше денег, ответственности, как всегда. С твоего уровня очень немногие пошли выше.

– Почему? Э-э, нет, стоп, давай сперва вообще про карьерный рост.

– Первая для тебя ступень – мое место, – начал пояснять Тони. – Потом идет куратор – он один на четверых таких, как я.

– Типа старший в группе?

– Тимлид, ага, – ухмыльнулся Тони. – Потом в структуре идет руководитель подразделения, затем отдела, потом…

– Так, ладно, мне бы еще как ты стать.

– Амбиции – это хорошо, – похвалил он. – Но с некоторого этапа становится больше аналитики и кабинетной работы. Говорят, правда, что, когда выпадает задание мечты – с этих ступеней его забирают сразу же.

– А что такое задание мечты? – нахмурился я – в голове уже кишмя кишели новые правила и термины, а укладываться, как полагается, они никак не хотели.

– То самое, которое поляризует душу, – повеселел Тони. – Мы тоже люди и у нас есть свои хотелки и желания. А тут получается, что можно принести пользу на работе, а дополнительно к этому еще и удовольствие получить.

– Мне казалось, что у вас столько власти и возможностей, что все желания можно исполнить и без работы…

– Не забывай, мы говорим о фетишах, а не о списках желаний. Кто-то хочет именно так.

– Только душу при этом не теряет, – хмыкнул я. – Но погоди, а что потом будет с теми девчонками? Они ведь остались без душ? Тут тоже есть свои тонкости? – добавил я, заметив, что Тони мнется.

– На самом деле, да. Но все зависит от человека.

– Расскажи, мне интересно.

– Влюбился? – рассмеялся Тони.

– Нет, просто интересно, – сконфуженно произнес я, но признавать его правоту не собирался.

– Человек не умирает без души. Блекнут некоторые краски и эмоции, но он все еще способен воспринимать окружающий мир, чувствовать радость и удовлетворение от секса, но уже как бы по инерции.

– По инерции?

– Ну, тебе было приятно десять лет назад в постели, в прошлом году, вчера и сегодня. Как думаешь, завтра будет приятно?

– Не знаю, это же будет завтра, – я пожал плечами.

– Рома… – классическим менторским голосом произнес Тони.

– Если посмотреть статистически… то да, тоже будет приятно.

– Вот я о том и говорю. И дело не в математике, а в том, что записано здесь, – он покрутил пальцем около головы. – Мышечная память, да и память в целом продолжает двигать человеком. Некоторых хватает на день. Других – на десятилетия. А все дело в том, что люди индивидуальны из-за восприятия и переработки информации и эмоций в том числе.

– И что происходит с теми, кто вот так вот… на день?

– Сходят с ума. Кончают с собой, – по-простому, без вычурностей ответил Тони. – Начинают копаться в себе – вроде бы вокруг все то же самое, но совсем не то. Не могут понять, почему все изменилось в один день. А кто-то, потеряв прежний эмоциональный набор, подсаживается на наркотики. В итоге конец одинаков – смерть.

– А как ты думаешь…

– Что будет с девчонками? – закончил он за меня вопрос.

– Именно. Но я не влюбился, просто… не знаю.

– Я знаю. Первый раз всегда запоминается. Ты проникся. Это не любовь, конечно, но своего рода влечение. По-своему все три раза, когда ты успел заняться сексом, были первыми.

– Три?? Откуда ты знаешь? – возмутился я. – Ты же не следил.

– От тебя просто несло женской киской, партнер. Уж поверь мне, я такие дела за милю чую. Так что три. Первый раз – самый первый для проверки способностей твоего тела. Второй – когда с девушкой, которую ты сам невольно соблазнил или она тебя – роли не играет. И третий – рабочее задание. Поэтому уверен, что все три раза тебе в память надолго врежутся.

– Как же ж ты так по полочкам все разложил, а… как мозгоправ. Но давай, расскажи, что с ними будет?

– Обрати внимание, что они лицемерны, а потому первое, что пострадает – их отношения. Вероятно, разбегутся. И страдать больше всего, пожалуй, будут разве что их фанаты, а не сами девчонки. Вероятно, что их жизнь изменится, вернется в нормальное русло без отклонений. Или они дружно спрыгнут вниз завтра утром, – он заметил мое мрачное лицо. – Я шучу. Не спрыгнут. Представь, сколько они сегодня бабла срубили!

– Не могу представлять их бабло, потому что представляю, как они прыгают из окна, – заметил я мрачно.