Глава 1. Первая встреча
Глинский происходил из хорошей бандитской семьи, уходящей своими криминальными корнями в далекое прошлое. Его прапрадедушка грабил меховые обозы в Сибири, прадедушка успел насолить и царской власти и молодой республике Советов, особенно во времена НЭПа, дедушка предпочитал кражи со взломом, папаша – грабеж, особенно во времена кооперативов. Потом папаша взялся за ум и стал почти легальным бизнесменом.
Как ни странно, по устоявшейся семейной традиции мужчины его семьи женились только на хороших, интеллигентных, а порой и аристократичных, девушках, женились по разному, иногда умыкая невест из родительского дома, иногда по взаимному согласию, даже в те времена срабатывал стереотип барышня–хулиган.
Мать Глинского, женщина нежная, воспитанная, скончалась через неделю после родов, взяв у мужа обещание, вывести мальчика в люди по прямой дорожке, а не как обычно.
Папаша, горячо любивший жену и не успевший разочароваться в браке в связи с его недостаточной длительностью, слово сдержал, и с детства юного Сашу таскали в музыкальную и художественную школы. До сих пор вид любого инструмента вызывал дрожь, а запах красок – аллергию. Затем были добавлены уроки английского и французского языков, именно так папаша представлял хорошее воспитание.
Правда, много внимания сынуле отец уделять не мог, по временам его сажали и тогда к воспитанию подключались родственники с маменькиной стороны, дед– известный врач и бабушка – профессор. Это и привело к тому, что Глинский знал много слов длиннее трех букв, а посему был чужим в стае братков. Сообщество интеллигентов к себе его тоже не приняло, по давней российской традиции интеллигент может быть умным, благородным, но уж никак не богатым, а Глинский по меркам Муромска был несказанно богат.
Когда Саше исполнилось двадцать четыре года, папеньку расстреляли парой автоматных очередей и Глинский–младший стал сиротой. Впрочем, папенька успел позаботиться о сыне и в еще неокрепшие руки упала небольшая империя.
Гены, как известно платочком не накроешь и воспитанием не испортишь. Саша отгрохал памятник, который и по сей день пугал посетителей кладбища мрачным выражением лица на трехметровом гранитном постаменте, и начал править. Спустя пять лет империя разрослась, поглотив город Муромск полностью, все работали только на его заводе и двух фабриках, строились только из его кирпича и бревен опять же Сашиной лесопилки. Семейной традиции он изменять не стал и университетов не заканчивал, хотя папенька настаивал. Твердое убеждение, что лишнее образование мешает мозгам растекаться свободно, в голове укрепилось намертво, тем более, что кое–кто из школьных друзей, закончив эти самые университеты, вернулся домой и горбатился на необразованного Сашу.
И вот теперь он был хозяином Муромска, привыкнув царствовать и править, не встречая на своем пути желающих препятствовать. Стоит ли говорить о том, что характер стал несколько самонадеянным, нахальным и уверенным в собственной правоте безоговорочно. Слово «несколько» можно спокойно выбросить.
***
Было раннее утро. Господин Глинский, просыпался осторожно, медленно, с явной неохотой. Вчера вечером, вернувшись из столицы, отправился в ресторан к старому другу Лехе, где увлекся процессом празднования возвращения в родные пенаты. Утром ощущались последствия увлечения. Голова гудела, сердце рвалось из груди, отравленной алкоголем, мерзкий пот выступил на лбу.
Глинский не был любителем больших пьянок, но поездки в столицу всегда так выматывали… Он привык чувствовать себя в родном Муромске хозяином, удачливым бизнесменом, в конце концов, местным олигархом, пусть небольшим по меркам столицы, но для своего городка власти у него было предостаточно.
Сложный характер, приправленный ощущением вседозволенности, не позволил обзавестись друзьями. Леха не в счет, старые школьные связи. Впрочем, одиночество его не тяготило, а скорее давало ощущение непохожести на окружающих. Он привык поступать всегда в соответствии только со своими прихотями, и эта безнаказанность доставляла ему удовольствие.
Бизнес в городке делился на две неравные части. Все виды производства принадлежали Глинскому, все развлечения: рестораны, единственное казино, девочки находились в подчинении у приятеля Лехи. Но вот в столице выяснялось, что никакой он не олигарх, а просто удачливый купец местного разлива. Как же было не выпить по возвращению.
Итак, наступило утро, не самое здоровое утро в его жизни. Повернулся на бок, мечтая дотянуться до стакана воды, оставленного заботливым Олегом, правой рукой и оруженосцем, на небольшом столике возле дивана, кровати Глинский категорически не признавал.
В кабинет энергичной походкой вошел Олег.
– Вы как, Александр Дмитриевич?
– В забеге на марафонскую дистанцию участвовать не буду. А так…, – затих, прислушиваясь к ощущениям, – переживем. На сегодня что-нибудь важное есть?
– Астапьев назначил встречу в мэрии. Есть интересное предложение.
Астапьев был еще одним школьным приятелем, городок то небольшой, все друг друга знали. А он знал все и обо всех. Предложение о встрече означало выгодное дельце.
– Тогда к нему и все, на сегодня я не игрок.