Катя поняла, что он смеётся и обиженно насупилась.

– Видишь ли, Катёнок, – извиняющимся тоном начал Дима Аркадьевич. – Боюсь, что в обычном походе слишком трудно и опасно для ребёнка, и мама бы тебя не отпустила. А здесь ты будешь жить в прекрасном домике, в столовой вкусно кормят, а банька тут ничуть не хуже нашей.

– Но что тут искать? Какие могут быть полевые работы, если и поля никакого нет?

– Катенька, – обняла её Зинаида Ивановна, – вы положительно заблуждаетесь. Полей здесь и в самом деле нет, зато полевых работ хоть отбавляй.

– Как это? – не поверила Катя.

Ян Карлович, помогавший Диме Аркадьевичу и Глебу выгружать вещи из машины, объяснил: – Скоро поблизости будет строительство. Но до того, как экскаваторы начнут рыть котлованы, мы исследуем каждый сантиметр будущей застройки.

– Зачем? – удивилась Катя.

– Такой у нас край. На каждом шагу памятники старины. Поэтому мы сначала проверим, нет ли здесь находок времён каменного, бронзового или железного веков, например. А потом уже разрешим строителям делать всё, что им заблагорассудится.

– Вот эта часть базы, – Дима Аркадьевич показал на домики, – проверена несколько лет назад. А вон ту, – он махнул вдаль и Катя увидела огороженный красно-жёлтой лентой пустырь, – мы начнём работать завтра.

– А почему не сегодня? – Кате не терпелось увидеть, как ведутся раскопки.

Археологи переглянулись и рассмеялись.

– Катенька, вы не обидитесь, если я задам вам нескромный вопрос: кем вы собираетесь стать, когда вырастете? – поинтересовалась Зинаида Ивановна.

Катя пожала плечами: – Не знаю, я ещё не думала об этом.

А Дима Аркадьевич почему-то смутился.

База отдыха полностью оправдывала своё название, отдыхалось на ней отлично! В столовой вкусно накормили, в домике Кате досталась розовая спальня, как у принцессы. Под зонтами прятались от солнца шезлонги, в которые уселись пожилые учёные и вскоре заснули, а Катя с папой гуляли по берегу и разглядывали камни в прозрачной воде Телецкого озера.

– Пап, давай сегодня начнём работать. Пожалуйста, – попросила Катя.

– Катёнок, сегодня нельзя.

– Почему?

– Солнце пошло на закат, день к упадку. Начнём завтра на восходе.

– Папа! – Катины глаза округлились. – Ты суеверный? Как бабушка Антоновна?

– Да вроде нет. – Дима Аркадьевич даже удивился. – В приметах часто накоплена народная мудрость. Тысячи лет люди пользовались ею.

– Если мудрость, тогда ладно, – смилостивилась Катя. – Потерплю до утра.

Папа внимательно посмотрел на неё, прикидывая что-то в уме, и поднялся.

– Знаешь что, Катёнок? Поедем-ка с тобой на лошадях кататься, – предложил он.

– Но я же не умею.

– Вот и хорошо. Научишься. Пойдём найдём инструктора.

Дремавший в соседнем кресле Ян Карлович приоткрыл глаза и посоветовал: – Возьмите тёплые вещи.

– Зачем? – Кате было смешно. – Жара такая.

– Возьми, не пожалеешь, – пообещал Ян Карлович и снова уснул.

Через несколько часов Катя почувствовала правоту его слов. Как только солнце стало садиться, в горах наступила прохлада и озябшая Катя натянула свитер, тёплые носки и шапочку. Они не спеша ехали верхом и любовались вечерним небом, невозмутимыми горами и Телецким озером, которое испокон веков почему-то называют Золотым. Наверное, потому что вокруг всё правда было золотым – и озеро, и закат, и даже воздух золотился.

– Много веков назад, – рассказывал Дима Аркадьевич, – в этих краях жили удивительные всадники. Они были прекрасными воинами и умелыми мастерами. Соседи так боялись этих непобедимых воинов, что построили Великую стену, чтобы отгородиться от них.

Кате казалось, что горы тоже молча слушали папин рассказ и вспоминали те далёкие времена.

– Пап, а у гор есть память?

– Думаю, есть, – кивнул Дима Аркадьевич. – Эта земля, эти горы помнят такое, о чём мы даже и не догадываемся.

– Даже ты? Ты ведь всё-всё знаешь, что раньше было.

– Эх, Катёнок… Никто не знает всего. А тем более того, что было здесь тысячи лет назад. Но я очень хочу узнать.

– Поэтому ты стал археологом?

– Да. Я мечтал об этом с детства. Найти свою историю.

День заканчивался. Им было хорошо ехать вместе и молчать, отчасти лениво, отчасти мечтательно, а больше всего потому, что в этом уходящем с закатом дне, в этих загадочно молчащих горах Золотого озера было так приятно, что не хотелось портить это ощущение словами. В воздухе неслышной музыкой разлилась вечерняя заря, будто нарисованный звон золотых колокольчиков.