«Еще бы, – надувалась Мичи, – их ты знаешь!»

– Ты же не читала ничего из того, что я пишу, – замечала она вслух.

– И не за чем. Я и так знаю тебя, как облупленную, – завершала бабушка разговор.

Вечера почти не отличались друг от друга, Мичи ненавидела деревню, даже больше, чем собственные пальцы.

– Поезжай к бабушке, – посоветовала мама, узнав о проблемах с вдохновением и горящими дедлайнами.

– Тебе смешно, да? – обиженно спросила Мичи, – Единственное, что я смогу написать у бабушки: правила поведения идеальной жены.

– Они всегда востребованы, – мама откровенно издевалась над Мичи, подставляя под локоть очередную порцию жасминового чая и тайяки17, – На удачу.

Мичи поедала рыбок с клубничной начинкой, надеясь, что одна из них принесет на хвосте толковую мысль. Мичи удачно попала на опен-колл для начинающих авторов: синопсис заинтересовал литературного агента, и та предложила написать книгу в установленные сроки.

На экране чернело название, в душе Мичи черной строкой пропечатались слова мамы: «свежий воздух, разрядка, бабушкина стряпня», жуткие черные обезьяньи лапы и проплывающая мимо слава.

– Нет, – отрезала Мичи, и мама рассмеялась.

Мама прятала природную мечтательность и веселый нрав за маской спокойствия и умелыми руками швеи. На швею мама выучилась после замужества. В прикроватной полке томился диплом архитектора и образность мысли, которая передалась дочери. Естественно Мисао-сан маму не любила. Именно мама удержала бабушкиного единственного сына, отца Мичи, в шумном, высасывающим из людей и жизнь, и человечность, Токио. Отправила работать специалистом по кибербезопасности, чтобы он приходил домой как можно позже, бывал в командировках как можно чаще, и ленивой жене не приходилось заботиться о муже. Удобно устроилась! Мама поощряла любовь Мичи к сладкому, потакала желанию Мичи колотить корявыми пальцами по клавиатуре, и отправила тратить отцовские деньги в частном университете на бесполезный факультет, вместо того, чтобы выучить на нормальную специальность и присматриваться к потенциальным женихам. Именно мама рассказала Мичи о глупом кафе, где молодые люди, сидят уставившись в экраны ноутбуков, а официанты проверяют, много ли клиенты успели напечатать или нарисовать. Кафе называлось «творческим», располагалось и пользовалось популярностью у тех, кто отлынивал от полезных для общества дел.

Разумеется маму в деревню никто не звал.

– Тогда поезжай куда-нибудь, отдохни, – предложила мама Мичи, прижавшейся лбом к экрану ноутбука, – Вы же хотели с Нару-тян в горы? Отец не станет возражать, я поговорю с ним. Скажу, что для дипломного проекта тебе необходимо собрать культурологические материалы.

Удивительным образом мама переняла бабушкину привычку доносить до отца решение, а не вопрос. Тот был не против, главное, чтобы его не дергали по вечерам, когда он погружался в мысли о предстоящем рабочем дне.

«В горы с Нару-тян… – размышляла Мичи, – Да, Нару звала в поход в начале лета. Что-то говорила про глэмпинг у Фудзи. Природа вдохновляет… Там никто не знает, что я писатель. Никто не видел моих пальцев. И никто не станет объяснять, что лучше выбрать кареглазого мужа с первой группой крови, потому что карие глаза выдают человека доброго и заботливого, а первая группа крови одаривает обладателя волевым характером. А если не с первой, то со второй группой, чтобы много работал и думал о семье».

– Оу, – сообщила Нару-тян, – в горы? Да, я помню … В горы… Заманчиво, конечно, но мы с Юрико едим в Мияко через три дня. Там лучшие пляжи, ты в курсе?

Нару, державшая телефон так, чтобы в видеокамеру попадала правая, красивая по ее мнению часть лица, отвечала медленно, сдерживая вырывающееся ликование. Юрико шел рядом, Мичи видела полоску шеи и точеный подбородок над головой Нару. Нару даже печально шмыгнула носом, как бы говоря: «Я бы с радостью, Мичи-тян, но Юрико, гадкий Юрико, тащит на золотой песок к теплым волнам».

– Отлично! – успокоила Мичи подругу.

У Нару с пальцами, как у пианистки или хирурга, а училась она как раз в медицинском, был кареглазый Юрико, правда, как вздохнула бы бабушка, с третьей группой крови, выдававшего в нем человека легко поддающегося влиянию.

– Отлично, – повторяла Мичи, выбирая в системе онлайн-бронирования небольшой отель в горах. Не у Фудзи, подальше. Как можно дальше от бабушки, мамы и Нару, – Отлично, – шептала она, как заведенная, читая описания отеля у горячих источников, – Ну а я за традиционный отдых! Куда мне до волн и песка?

«Вот и затишье.

Из дому я выхожу

полюбоваться -

как засияла вдали

зелень омытых вершин!» – сайт одного из реканов, что предложила система, обещал Мичи затишье и зелень вершин строками Ямамото Эйдзо18. Старинный отель на склоне гор, в окружении соснового леса, располагал четырнадцатью номерами. Для бронирования доступны люкс и стандарт. «Творить надо с размахом, – решила Мичи и забронировала люкс, – Хвойный воздух полезен для легких, уединение отлично подходит имиджу писателя. Отель с историей вдохновит не меньше, чем природа. И я не так уж и отступлю от маминого плана изучать культуру и историю. Буду бродить по саду, наслаждаться источниками, смотреть с балкона на лес», – замечталась Мичи, – «И обязательно упомяну в романе жестокую, старую защитницу традиций, подругу-предательницу и молодого человека с холодными как лед глазами и неопределяемой никакой наукой группой крови».