Вот как сейчас.

Нагрянул. Зашел в административный домик. И встав у окна добрые полчаса наблюдал за учениями. Отсюда их было хорошо видно.

— Ну как Михаил Васильевич? — поинтересовался начальник учебной части полигона.

— Результаты фиксируете?

— По количеству попаданий?

— Да.

— А как же. Все записываем. И по каждому отдельному бойцу, и общую статистику сводим.

— Покажите.

Тот загремел ключами, открывая дверцу несгораемого ящика. И очень скоро достал папку.

Первым листом лежала табличка, заполненная карандашом — общая сводка. Сколько бойцов обучалось. Сколько выстрелов произведено. Каких. И так далее. С выведенными процентными значениями.

— Каждый вечер обновляем. — не дожидаясь вопроса сам пояснил начальник. — Может быть чайку?

— Время… время… — отрицательно покачал головой Михаил Васильевич. — Пришлите мне отчеты. Копии. Суток для копирования вам хватит?

— Конечно.

— Завтра вечером, край — послезавтра — жду их. — произнес Фрунзе, сделав пометку у себя в блокнотике…

Посидев на полигоне еще минут пятнадцать нарком по военным и морским делам уехал. Получив о работе учебной части самые позитивные впечатления. Пулеметчики, которые в это же самое время тренировались на трех других полигонах, работали хуже. Не принципиально, но похуже. Поэтому именно сюда он решил «впихнуть» и обучение будущих егерей. Так он «окрестил» marksman — бойцов, вооруженных простой винтовкой с оптическим прицелом. Ну, понятно, не совсем простой. Но и не снайперской в привычном для Фрунзе смысле слова. Так как таких точностей просто не требовалось на запланированной для них практической дистанции огня.

Самих снайперов он тоже пытался создать. Но тут все было весьма и весьма непросто.

В Туле уже был создано маленькое предприятие для штучного производства разнообразного оружия специального назначения. Куда уже были наняты слесаря самой высокой квалификации и даже ювелиры. И там даже наладили выпуск бесшумного карабина на базе револьвера «Наган» образца 1910 года. Того самого, который с откидным барабаном для ускоренной перезарядки. Ствол у него был существенно удлинен и оснащен интегрированным глушителем, по конструкции очень похожим на «Винторез». Да, патрон 7,62х38R не бог весть что. Но он позволял дать спецназу рабочее оружие тихого боя.

А вот снайперское оружие… с ним были сложности. Большие сложности. Можно было пойти по историческому пути и отбирать годные стволы из серийных винтовок. Но Михаилу Васильевичу такой подход не нравился. С одной стороны, собственно валового производства винтовок в Союзе больше и не имелось. То есть, отбирать по сути и не из чего. А с другой стороны — такой подход не позволял получить снайперское оружие. Из-за того, что рассеивание у таких образцов было совершенно кошмарное и оно, в лучшем случае, годилось как marksman задач. Да и то — лишь в условиях первой половины XX века[5].

Вот и развлекался. Экспериментируя с полигональной нарезкой и пулями, выточенными целиком из латуни руками ювелиров. Да, до винтовок Лобаева он не дотянется даже в прыжке, но получить «стволы» с рассеиванием в одну угловую минуту на километр планировал. Чтобы этот самый снайпер мог в кого-то попадать не только лишь случайно на более-менее приличных дистанциях.

Параллельно Михаил Васильевич вел поиск будущих стрелков. В первую очередь среди промысловиков и так называемых «природных охотников». По всему Союзу искал. Заодно создав небольшую рабочую группу для разработки тактики и наставлений будущих подразделений. Само собой, под его мягким контролем. Чтобы не ушли куда-нибудь не в ту степь…

Феликс Эдмундович проводил взглядом очередного посетителя и отхлебнул чая. Обычного чая.

Отказ от кокаина ради здоровья давался ему тяжело. Нервно. Но он пока держался. Постоянно хотелось есть и спать. Постоянно нависало чувство переутомления, которое приходилось преодолевать волевыми усилиям просто для того, чтобы хоть немного поработать.

Солнце клонилось к закату.

Он взглянул на часы.

Хмыкнул.

Поднял телефон. И спросил у отозвавшегося секретаря:

— Сколько еще посетителей?

— Один.

— Кто?

— Товарищ из Ленинграда. Просит сегодня принять.

— По какому вопросу?

— По поводу проблем на заводе «Русский дизель». Говорит — дело неотложное.

Дзержинский прикрыл глаза, задумавшись.

Его сознание тут же качнулось в сторону сна. Но он удержался.

На заводе «Русский дизель» он поставил трех новых сотрудников. Из числа старых унтеров. Которые каждый день отчитывались в телеграммах. Утром. Докладывая по установленной схеме об штатных процедурах. Плюс — раз в неделю машинописный доклад, пересылаемый с железнодорожным составом. Стратегически важное предприятие. И Феликс Эдмундович прекрасно это сам осознавал. А потому опекал. И тут — внезапно прибывает некто с какими-то важными сведениями.