— Ты смеешь мне перечить, мальчишка? Так и быть, я скажу твою ошибку. Ты держал колбу с ромашкой и багульником на четыре секунды дольше необходимого, кроме того, в алхимическом круге один из питающих звеньев был начертан с ошибкой. Таким образом, зелье потеряло до сорока процентов эффективности и может называться лишь низшим качеством, а теперь- прощай.

Алхимик пошёл дальше к выходу, оставив испуганного мальчика в одиночестве. На выходе его встретил испуганный отец. Он слышал крик сына и понимал, что могло случиться, однако надежда его не угасала ровно до тех пор, пока алхимик не дотронулся до плеча Фидуса. Это ясно дало понять отцу, что мальчик провалился. Алхимик мгновение простоял так, а затем, что-то шепнув Фидусу, покинул дом.

— Отец, прости меня, я… я не смог… я подвёл тебя… — произнёс мальчик, стоя на коленях, едва завидев на пороге отца.

Фидус не стал ничего говорить сыну, он медленно подходил к Солуму, пока пытался осознать его провал. Солум же встал на колени и бесстрашно ждал своего отца. Мальчик был уверен, что отец сейчас разозлится, возможно, даже побьёт его, хотя делал это делал крайне редко. Но в этот раз мальчик, закрыв глаза, спокойно ждал своего наказания. Шаг за шагом отец шёл к сыну, пока не подошёл вплотную. Прошла секунда, другая, но наказание так и не наступало. Мальчик открыл глаза перед ним стоял отец, с лица которого капали слёзы. Дальше случилось то, чего Солум не ожидал. Фидус встал на колени и обнял его.

— Ничего сынок, прорвёмся. Они просто не знают, кого потеряли. Вскоре ты станешь ремесленником и создашь множество великолепных вещей. — Псевдорадостным голосом говорил отец.

— Прости меня, папа, прости. Ты прав, мы прорвёмся, мы сможем!..

Вдруг Солум почувствовал слишком сильные объятия, которые были словно от другого человека, они почти что ломали его кости.

— Отец? — испуганно произнёс мальчик.

— Мы прорвёмся сынок, мы обязательно прорвёмся, только вот… — отец отпустил сына. — Только вот зачем ты меня убил? — монотонным, словно не живым голосом произнёс Фидус.

— Что, как я мог, папа?

Солум почувствовал что-то мокрое, он посмотрел на свои руки, они оказались полностью в крови. Сначала было неясно, откуда она взялась, но посмотрев на отца, мальчик ужаснулся.

— Зачем ты убил меня, зачем ты убил меня? — вторил отец. Тем же временим, из его тела, словно из решета, полились реки крови.

— Я не… я не мог. — дрожащее произнёс Солум.

— Сынок… — Раздался больной женский голос, доносящийся позади него. — Ты не спас меня, так ещё и отца убил, зачем? Что мы тебе сделали…

— Мама… прости, я не мог ничего сделать, твоя болезнь оказалась непосильной для меня, я хотел помочь тебе, я даже воровал вместе с моей подругой, чтобы найти лекарство…

— Подругой значит… — раздался ещё один женский голос, Солум обернулся и увидел девочку, она стояла на коленях, а из её груди торчал нож, из рваной раны капала алая жидкость, подозрительно похожая на кровь…

— И ты здесь… Но почему? Я же не виноват в твоей смерти! Как и в смертях моих родителей.

— Не виноват… хе, конечно не виноват. Ты сделал кое-что более ужасное, ты навечно проклял меня, сделал куклой. Почему ты просто не убил меня? Что я тебе сделала, Солум, зачем ты нас погубил?

— Зачем ты нас погубил? — раздался жуткий хор трёх человек.

— Зачем ты нас погубил?

— Зачем ты нас погубил?

Мальчик завыл. Он начал сходить с ума. Его воля переставала выдерживать этот ужас, этот страх. А три человека, тем временем, взяли Солума в треугольник. И показывая на него пальцем, продолжали хором кричать.

— Что мы тебе сделали?

— Что мы тебе сделали?

— Ты чудовище.

— Ты алхимик!..

— Господин, проснитесь!

— Что мы тебе сделали?

— Ты алхимик!..

— Господин! Вам снова снится тот кошмар, проснитесь!

— Ты чудовище!..

— Господин!

Солум, открыв глаза, сел в своей большой и весьма роскошной кровати. Многие могут только мечтать о такой, однако Солум ненавидел её всем сердцем. Как и большинство вещей в этом поместье. Возможно, это и оказывает влияние на подобные кошмары. Однако он не выглядел обеспокоенным, напуганным или даже сонным, но в его душе некоторое время творилась неразбериха. Боль от терзающего его прошлого была крайне сильна, пускай эти сны были редкостью, но после них Солуму нужно было время, дабы вернуться к обычному ритму.

— Господин, уже наступило утро, вскоре необходимо явиться в академию. — Сказала внешне невозмутимая девушка с пустым взглядом.

Солум, услышав знакомый голос, несколько раз ударил себя по лицу, благодаря чему смог немного оклематься. После он посмотрел на источник голоса и грустно спросил:

— Нерона, я снова кричал во сне?

— Нет, в этот раз вы уснули не очень глубоко, потому я успела почувствовать ваш страх.

— Спасибо, надо что-то делать с этими кошмарами, ненавижу когда люди знают о моих слабостях.