Судя по тому, как Вы разработали тему рассказа "Обгон", Вы сами относитесь к действительности нашей очень поверхностно.

Тема рассказа - нова и оригинальна: мать, ткачиха, соревнуется с дочерью; на соревнование вызвала её дочь, но мать, работница более опытная, победила дочь. Победа матери требовала от Вас юмористического отношения к дочери, это было бы весьма поучительно для многих дочерей и сыновей и было бы более правдиво. Победа эта не могла не вызвать со стороны старых рабочих хвастовства перед молодёжью своим опытом, - это Вами не отмечено. Вы догадались, что соревнование должно было повлиять на домашние, личные отношения матери к дочери, но не договорили этого. Перед Вами была хорошая возможность показать на этом, сравнительно мелком, факте взаимоотношения двух поколений. Вы этой возможности не использовали. В общем же Вы скомкали, испортили очень интересную тему, совершенно не поняв её жизненного значения.

Как всё это написано Вами? Вы начинаете рассказ фразой:

"Вечер не блистал красотой".

Читатель вправе ждать, что автор объяснит ему смысл этой странной фразы, расскажет: почему же "вечер не блистал"? Но Вы, ничего не сказав о вечере, в нескольких строчках говорите о посёлке, которому "не досталось своей невеликой части кудрявой весны". Каждая фраза, каждое слово должно иметь точный и ясный читателю смысл. Но я, читатель, не понимаю: почему посёлку "не досталось невеликой части весны"? Что же - весну-то другие посёлки разобрали? И - разве весна делится по посёлкам Иваново-Вознесенской области не на равные части?

Далее - через шесть строк Вы пишете:

"Нестерпимая тишина была прижата сине-чёрным небом и задыхалась в тесноте".

Почему и для кого тишина "нестерпима"? Это Вы забыли сказать. Что значит: "тишина задыхалась в тесноте"? Может быть, так допустимо сказать о тишине в складе товаров, но ведь Вы описываете улицу посёлка, вокруг его, вероятно, - поля, а над ним "сине-чёрное" небо. В этих условиях достаточно простора и "задыхаться" тишине - нет оснований.

Все девять страниц рассказа написаны таким вздорным языком. Что значат слова: "довольно ответственно заявила"? "Особенно рачить было не для кого". Может быть, Вы хотели сказать "радеть"? Старинное, неблагозвучное и редко употреблявшееся слово "рачить" - давно не употребляется, даже "рачительный" почти забыто. В другом месте у Вас "теплилась ехидца". Ехидство от ехидны, змеи. Змея - хладнокровна. Подумайте: уместно ли здесь словечко "теплиться"? Что такое "здор"?

Наконец, выписываю такую путаную фразу:

Соревнование последнее время очень нажимала ячейка, к тому же как наяву снилось ей, что через эту победу стать лучшей производственницей в комсомоле и получить лишнюю пару недель отпуска в качестве премии дело не сугубо трудное.

Это не только небрежно, а и сугубо безграмотно, товарищ.

По прежним Вашим очеркам я мог думать, что Вам лет двадцать пять двадцать восемь. По этим мне кажется, что Вы - вдвое старше. И, кроме того, немножко заражены безразличным отношением к людям, к жизни, к таким её фактам, как, например, социалистическое соревнование.

Почему я так много пишу по поводу Вашего безнадёжно плохого рассказа на хорошую тему?

Вот почему: многие из вас, кандидатов на "всемирную славу", торопясь "одним махом" доскочить до неё, хватаются за темы серьёзного, глубоко жизненного значения. Но темы эти не по силам большинству из вас, и вы их комкаете, искажаете, компрометируете - засыпая хламом пустеньких, бездушных или плохо выдуманных слов. За этими темами скрыты живые люди, большие драмы, много страданий героя наших дней - рабочего. Не скажет он, рабочий, спасибо вам за то, что вы уродуете действительность, которую он создаёт из крови и плоти своей.

Не скажет. А если скажет, так что-нибудь гораздо более резкое, чем говорю я.

IV

По рассказу "Академия администраторов" трудно ответить на вопрос о Вашей способности к художественной литературе, - трудно потому, что Вы написали не рассказ, а корреспонденцию, которая обличает легкомыслие некоего спеца-хозяйственника. Корреспонденция написана грамотно, вполне толково, приближается к типу очерка, это её достоинство, но она многословна, растянута - это плохо.

От рассказа требуется чёткость изображения места действия, живость действующих лиц, точность и красочность языка, - рассказ должен быть написан так, чтобы читатель видел всё, о чём рассказывает автор. Между рисунками художника-"живописца" и ребёнка разница в том, что художник рисует выпукло, его рисунок как бы уходит в глубину бумаги, а ребёнок даёт рисунок плоский, набрасывая лишь контуры, внешние очертания фигур и предметов, и не умея изобразить расстояния между ними. Вот так же внешне, на одной плоскости нарисовали Вы коммунаров и спеца, - они у Вас говорят, но не живут, не двигаются, и не видишь - какие они? Только о спеце сказано, что он - "средних лет", да о парне - "рябоватый".

В начале рассказа Вы явно отступили от жизненной правды: спец должен был спросить парня или коммунаров о налёте бандитов, о числе убитых и раненых, о хозяйственном уроне. У него были три причины спросить об этом: обычное, человечье любопытство, опасение городского человека, хозяйственный интерес. То, что он не спросил об этом, должно было обидеть людей, которые подвергались опасности быть убитыми, такое равнодушие к их жизни неестественно и непростительно. Да и сами они должны были рассказать ему о налёте, - такие события не забываются в три дня. Если б Вы заставили ваших людей поговорить на эту тему, это дало бы Вам возможность характеризовать каждого из них да и спеца "показать лицом", изобразив, как он слушает, о чём и как спрашивает, - этим Вы очень оживили бы рассказ. Но Вы поставили перед собой задачу обличить "спеца" и, торопясь разрешить её сухо, написали вещь, в сущности, скучную, лишённую признаков "художественного" рассказа.