— Что ты хочешь узнать? Ты знаешь, что я рос в детдоме. Потом влез в криминал, что потерял жену и ребенка. И помешан на том, чтобы с тобой и малышом ничего не случилось. Ты знаешь меня лучше многих, золотко. Возможно, лучше всех.

Прикусываю губу, потому что от этих слов всё внутри обрывается. Затапливает лавой, жгучей и уничтожающей. Сипло втягиваю воздух, горло вдруг сдавливает. И в носу щиплет, слишком сильно.

Это гормоны, проклятые вспышки настроения. Но ничего не могу с собой поделать. Это звучало откровенно, честно. И ведь Ян прав — я знаю о нем много мелочей, а из мелочей и состоит истина.

Как в медицине. Ты узнаешь миллион маленьких симптомов, а потом узнаешь, что это именно за болезнь. За человек.

— Сонь…

Ян вздыхает, когда видит мои слезы. Но я не даю ему закончить, прикладываю пальцы к губам. Подаюсь вперед, словно боюсь опоздать или передумать.

— Я люблю тебя, Ян.

Люблю.

То, как он заботится о нашем малыше.

То, как заказывает оливки, потому что я их люблю.

Как переживает за мое здоровье и даже не ведется на слезы, запрещая вредную еду или напитки. О, и люблю за те моменты, когда Ян смотрит на меня. Открыто и искреннее, превращаясь из жесткого мужчины в обычного парня.

Люблю эти детали, симптомы.

И не обязательно найти всю тысячу симптомов, чтобы вычислить болезнь.

Не нужно знать Яна идеально, чтобы любить его.

— Я тоже тебя люблю, золотко, — усмехается, словно был уверен, что я ему признаюсь. Нахал. Мужчина тянет меня к себе, коротко целует в нос, прижимает крепко-крепко. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Нет, всё хорошо.

— Отлично, тогда завтракаем и на выход.

— А куда мы?

— Ты же хотела каток. Сегодня точно будет.

Мне не нужно повторять дважды. Я тут же нахожу в холодильнике яйца, разогреваю сковородку. Ян должен сам себе готовить, но я сегодня добрая. А ещё не представляю, что снова стану свободной.

Почувствую себя, словно мой мужчина и отец не воюют между собой.

Волкову хватает ума не комментировать ничего. Кручусь на кухне, которая медленно заполняется запахом еды. Как же хорошо, когда токсикоз не дает о себе знать. И желудок не бунтует.

Я обожаю оливки, но я устала от них. А вот мои вкусовые беременные рецепторы — нет. Но сегодня всё иначе. Может, это ночь с Волковым так влияет? Поэтому получаю настоящее наслаждение от завтрака.

Как тянется сыр, и наглый волчара обрывает его своей вилкой. Ещё и смотрит так, словно победитель. И это не меняется, когда ворую у мужчину кусочек бекона.

Это похоже на ребячество, но мне так хорошо. Чувствую себя так, словно детское желание исполнилось. Дед Мороз услышал, Рождество пришло раньше и всё идеально сложилось.

Господи, что ночь любви делает.

Или это признание?

Или то, что Ян ведет себя, как нормальный мужчина? Без кровавого бизнеса за плечами, без ненависти. Улыбается. Целует тыльную сторону ладони, укутывает в шарф.

Ворчит о том, что я слишком легко одета. Одергивает свитер, помогает застегнуть крутку. Ян выглядит как курица-наседка, а я просто млею от этой заботы. Настолько приятно, что готова всё простить. Какая разница, что там за дела у Яна, если ко мне он относится с такой нежностью?

— Отставить смех.

Приказывает, целует, чтобы не могла сопротивляться. Прикусывает губу, его дыхание опаляет кожу. Краснею, горю. Наслаждаюсь. Разве можно настолько зависеть от кого-то? Раствориться и погрязнуть.

Уйти на дно.

Без единого желания спасаться.

— Хватит, — бью его по плечу, поправляю шапку. — Нормально всё. Мы идем на каток, там будет движение.

— Каток — опасная затея. Ты беременна, золотко, если забыла.

— И врач ведь разрешил, так? Не ври, я знаю, что без его кивка ты ничего мне не позволяешь. Всё можно, хватить нагнетать. Я не хрустальная.

— Но это не значит, что с тобой следует обращаться по-другому.

— Ты меня из дома похитил, запер, угрожал и…

— Это в прошлом, хватит вспоминать, — усмехается, щиплет за бедро. — Ты всё равно попалась мне, золотко. Дороги назад нет. А будешь выделываться — получишь по своей прекрасной пятой точке.

— Деспот!

— Даже не спорю. Вперед, золотко, у нас каток и много планов. Хочу всё закончить, пока светло. А потом разберемся с парочкой формальностей.

Мне интересно, что там у Яна за дела, но это вылетает из головы. Сначала грузимся в машину, как обычно, куча охраны. Потом пробки, ворчание и крепкие объятиях, в которых так уютно.