Женщины считали его Казановой, и каждая из них, будь то почтенная матрона или девица на выданье, радостно соглашалась разделить с ним альковные радости. И только одна Лили бросила его наутро.

И почему от ее поступка так болит сердце и страдает гордость? Почему пастор передал ему дневник Лили? И самое главное, где ее искать?

Лили с трудом поднялась, и огляделась. Разрушенный город окончательно почернел и затих, эта тишина оглушала хуже бомб. Девочка перекрестила Сару с малышом, она поняла, что не сможет их даже похоронить.

У нее не осталось ни людей, которым Лили могла бы хоть немного довериться, ни добра, разве что чудом сохранившаяся тетрадь, и документы. Людей вокруг тоже не было видно, девочка вспомнила слова прохожего — все выходят ночами, чтобы найти хоть какое-то съестное, и выжить.

— Грехи мои тяжкие, — услышала Лили мужское ворчание. Девочка пошла на голос и заметила лысого неуклюжего толстяка, который держался за ногу. — И понесла ж меня нелегкая, чего мне не сиделось!

— Малявка, — устало посмотрел на Лили мужчина, — чего тебе?

— Давайте я помогу вам встать.

— Помоги, чего уж там. Заодно и отведу тебя в безопасное место, — бурчал мужчина. Не дело детям бродить по разоренному городу. Судя по тому, как тебя потрепало, идти тебе некуда. Как тебя зовут, недоразумение?

— Я Лили, — прошелестела девочка. Лили с трудом помогла мужчине подняться.

— А я Лелек, нам нужно только пройти через стену, и можем не волноваться. В нашем квартале бомбежек не бывает.

Мать-настоятельница из монастырской школы обязательно бы прочла Лили нотацию, нельзя никуда идти с незнакомцами, а бабушка на это возразила бы "Слушай сердце, Лили, сердце подскажет". Сердцу Лили при виде круглого ворчливого Лелека хотелось улыбаться.

— Пойдем, девочка моя, — продолжал поварчивать забавный Лелек, — я тебя даже накормлю. Со мной сегодня молочник расплатился молоком за хину, ты ведь хочешь есть, верно? Все дети всегда хотят есть.

— Да, — согласно прошептала Лили.

— У нас тут совсем тихо и даже безопасно, многим пришлось уехать. Город совсем не такой, каким был раньше. Закрылись ресторанчики, таверны, магазинчики, ателье. Только мальчишки и носятся по опустевшим улицам, да подбивают немногие оставшиеся фонари.

Хорошо, что ко мне приходит запасливая Ансельма, должна была оставить калачей и анисового хлеба, хоть поужинаем с тобой. Полицаи постановили, что теперь даже за продуктами нельзя после комендантского часа. А вообще у нас хорошо, спокойно даже, нет этих вечных бомбежек, только иногда…И даже лес есть, там можно кое-какие травки набрать, — разговорчивый Лелек посвящал Лили в жизнь своего квартала.

Лили поняла, что именно об этом квартале ей и говорила Сара. Как жаль, что они с малышом до него так и не дошли.

— Я разбираюсь в травках, — обрадованно заметила девочка. — Меня бабушка учила.

— Ну вот и славно, будешь помогать — довольно воскликнул Лелек, — мы почти пришли. — Вот тут, в стене, дырка.

— А сейчас нам нужно пройти мимо пропускного пункта, — бормотал Лелек. — У тебя хоть есть документы, Лили?

— Есть, есть. — в холщовой сумке, с которой поделилась с Лили Сара, чудом уцелели травник и удостоверение личности.

Во внушительной будке сидели целых три охранника.

— Стой, кто идёт?

На аптекаря с девочкой нацелились ружья.

— Ковальски, Ковальски я, — Лелек занервничал и достал потрепанный аусвайс.

— А с тобой кто?

Девочка протянула стражу серую каннкарту, которой могли похвастаться все чистокровные граждане кенигсрайха.

— Лили Грюненвальд, Лили из Зелёного леса, — издевательски прочел стражник и заржал.

— Ковальски, где ты ее откопал?

— Помощница мне нужна, помощница. С Ансельмы толку нет, только и толку, что порядок наводит.

— Где твои родители? — стражник обратился уже к Лили.

— Бабушка умерла под бомбами, а мама сбежала, когда мне было два года.

— А отец?

— Не было его никогда.

— Да что ты к ним пристал, — заворчал на коллегу другой стражник, — выдай им пропуск, и пусть катятся на все четыре стороны.

Первый страж порядка нехотя выписал аусвайс и произнес:

— Грюненвальд, смотри мне! Если замечу, что ты промышляешь контрабандой, или хуже того, помогаешь грязнокровкам, отправишься вместе с ними по этапу!