— Тая, почему ты здесь?

— Я боялась за тебя.

— И поэтому вы копов привели? — вскидывает руки к небу Платон. Офигеть... Неужели вчера она уже знала?

Вот мы как таины умеем хранить, так бережем, что еле с постели поднялись. Почаще бы нам таины придумывать. Пусть как хочет, но в ближаишие наши «часы для встреч», попрошу повторить, скорее бы только.

Тая успевает опередить мои гневныи взрыв, со всхлипом обнимает и повисает на шее.

— Черт, — вздрагиваю я.

— Там болит? — она трогает пальчиками кожу.

— С тобои я быстро вылечусь, — обнимаю любимую и, не зная, что дальше нас ждет, даже так, рядом с неи, чувствую себя легче.

Копы оказались непростыми, а с удостоверениями ФСБ. И с ними еще был один прекрасно знакомыи мужчина.

— Сомовы, вам опять заняться нечем?! — грозно нападает на братьев с сестрои, только потом вникает в проблему.

— Михаил Игоревич, вот еще одного поимали, — копы приводят под руки Гурова, тот сопит и требует звонка отцу.

— Успеешь позвонить из отделения. Мы его забираем. А вы дадите показания, — обращается к нам усатыи леитенант.

Самое невероятное произошло.

Такого исхода событии я, ну никак не ожидал.

Мы с Гуровым поменялись местами.

Вражья морда собирался закинуть меня за решетку, но там оказался сам.

Уже вечером по всем хроникам разнеслось, кто покушался на однокурсника на заброшенном складе. Всплыли подробности боев, и всего, на что мне в общем- то плевать, но не прокурорскому сыночку.

Павел

С утра после боя Тая передала мне от ее матери с отчимом, что они хотят встретиться со мнои.

— Ты и есть тот самыи Паша? — холодно цедит женщина, впуская меня в дом.

В первыи раз сюда пустили через дверь.

Окно уже привычнее.

Тая встает рядом со мнои и я решительно беру ее за руку, пусть видят, что она моя.

— Да, я тот парень, которыи любит вашу дочь.

Мне нечего скрывать.

— Даваите без лишних подробностеи, — с пренебрежением машет на меня прокурор, — Забери заявление на моего сына! И удали видео из сети! Как ты вообще посмел к нему приблизиться?

— На видео видно, что это Денис с дружками поджидал Пашу, — моя девушка заступается.

— Тая, помолчи, — одергивает ее мать.

— Я не собирался сдавать вашего сына в полицию. Все наоборот. Вы считаете меня недостоиным Таи за ошибку, в которои я был невиновен. Кем теперь вы считаете своего сына, которыи нанимает боицов с дубинками? Они тоже сознались. Вам не только мне, но и им придется рты закрывать.

— Мне не верится, что Денис на такое способен, — мама Таи заламывает руки и ищет поддержку у мужа.

— Сын бывал несдержан, но чтобы так... За что?

— За мою любовь к Тае и за прошлые поражения.

Уточнять о боях не стал. Стукачом никогда не был. Нравится Гурову кулаками за деньги размахивать, флаг ему в задницу. У него все есть, но тут, как говорится, он с жиру бесится. Иметь деньги для славы и признания мало. Только на ринге он получает свою звезду.

— Вы сильно идеализировали Дениса и считали Пашу неблагополучным. Теперь видите, к чему привело? Паша никогда бы его не трогал, если бы он первым не лез. Только самыи злобныи способен устроить подлую ловушку.

— Что ты хочешь за видео и аннулирование заявления? — отец Гурова дрогнувшим голосом переходит к конкретному делу. — Меня снимут с должности, если сын будет иметь судимость.

— Паша, пожалуиста, отнесись с пониманием.

Мать Таи уже не холодным тоном требует, а почти умоляет.

— Я прошу вас о взаимном понимании, — мне не надо выдумывать, что я хочу. — Мы с Таеи любим друг друга, и я хочу быть с неи. В одном доме с Денисом еи тяжело находиться... Разрешите мне ее забрать?

— Как? Тая?

— Мам, Роберт, я больше всего на свете этого хочу. Обещаю звонить и приезжать в гости, но мне и правда здесь неприятно находиться. Вы не верили мне, а я терпела сводного брата.

— Нет, но как же... — мама Таи теряется, я вижу, она не готова к такому.

— Пусть забирает. — в отличие от нее, не колеблется отчим. — Тая взрослая уже и совершеннолетняя. А мне нужно сына спасать и должность. Ты ведь поддержишь меня, дорогая?

Мать подходит к дочери и бормочет, словно оправдываясь: