Мечтаю, чтобы она начала смотреть в зеркало, увидела в себе женщину. Ведь не старая еще и не уродина. При желании, смогла бы устроить свою личную жизнь.

Даже сейчас, услышав, что дочь идет на свидание, не требует подробностей, не интересуется, куда пойдем и во сколько вернемся. Неужели, ей все равно?

Даже Елена Павловна, мама Миры, узнав, что меня пригласили на свидание, завалила бы вопросами, а потом еще и макияж помогла бы сделать.

Обидно до слез!

Антон немного задерживается и появляется на пятнадцать минут позже положенного.

– Привет… - заглядывает за мою спину, - теть Оль, здрасти!

– Здравствуй, - доносится из комнаты мамин голос.

– Пойдем? – говорит он, указывая головой в сторону двери.

Мы выходим на улицу и неспешно идем в сторону городского сквера. Я немного теряюсь. Не превращаюсь, конечно в овцу, как на свидании с Майклом, но все же не могу решить, как мне вести себя с ним. И Антон не помогает.

Какое-то время молча шагаем вдоль аллеи. Он впереди, я немного отстаю. Обычно в общении с ним я неловкости не чувствую, но сегодня что-то кардинально поменялось.

– Я в ментовку устроился… - обернувшись, наконец, произносит он.

– Правда?! Здорово!

Заинтересованно улыбаясь, равняюсь с парнем.

– Пока только сержант, но потом ведь можно отучиться…

– Конечно!

– Зарплата нормальная…

– И стабильная, - поддакиваю ему.

– Карьерный рост… все дела… может, квартиру дадут…

Это вряд ли. Но я тактично молчу.

– А ты?

– Что я?..

– После института своего там останешься?

Меня и саму этот вопрос волнует. Не для того я в школе над учебниками корпела, чтобы на экзаменах высшие баллы заработать и льготу на поступление в ВУЗ получить. Не для того четыре года гранит науки зубами грызла, чтобы потом с дипломом вернуться туда, откуда свалила.

Мой научный руководитель шепнул, что готов помочь с трудоустройством. Для начала на должность консультанта в банке, но я и этому безумно рада.

Так что, нет… Сюда я не вернусь точно!

– Скорее всего, да… - отвечаю Антону и вижу, как он недовольно поджимает губы.

– Что там хорошего? Думаешь, ты там кому-то нужна?

– Там перспектив больше, Антон.

– А здесь, что банка нет?..

– Всего один, - качаю головой, - меня туда без опыта никто не возьмет.

Он отворачивается и прибавляет шага. Я, чтобы поспеть за ним, тоже.

– Хочешь мороженое? – останавливается так резко, что я налетаю на его спину.

– Ванильное.

Антон покупает в ларьке два рожка и ведет меня в сторону одинокой скамейки, стоящей с краю аллеи.

Едим, почти не разговаривая. Лишь изредка обмениваясь ничего не значащими фразами.

Я украдкой на него поглядываю. Странное какое-то свидание, если можно его так назвать. Такое ощущение, что с собакой вышел погулять, а не с девушкой. Не смотрит на меня, почти не разговаривает. Будто повинность отбывает.

Зачем он меня позвал? С чего вдруг ко мне такое внимание? Никогда раньше не замечала с его стороны интереса. Да и он мне, если честно, как парень не нравился никогда. Нас даже друзьями – то можно с натяжкой назвать. Друзья ведь как-то поддерживают связь, находясь вдали друг от друга, а мы с Антоном даже не созванивались никогда.

Я вообще сомневаюсь, что у него есть номер моего телефона. У меня его тоже нет.

Странно это.

Съев мороженое, я начинаю расспрашивать его о наших общих знакомых. Близких друзей я здесь после школы не оставила, с мамой особо не посплетничаешь, поэтому о том, как кто живет, ничего не знаю.

Антон оживляется. Город у нас маленький, все про всех все знают. Особенно мой сосед. Он же теперь в полиции работает. Ему положено.

Почти два часа он рассказывает мне обо всем, что произошло здесь за последние четыре года.

Оказывается, я многое пропустила.

Почти все мои одноклассницы уже детьми обзавелись, кое-кто из класса даже в тюрьме отсидеть успел.

Слушаю его с раскрытым ртом, и не моргая, лишь изредка вставляя: «да ладно», «шутишь?!», «офигеть».

Не скажу, что мне безумно интересно, но зато из нашего общения уходит напряженность, да и Антон заметно расслабляется.

Когда на улице темнеет, мы решаем вернуться домой. Обратно идем не спеша, вспоминая забавные случаи из нашего детства.

– Помнишь, как твоя мать белье развесила, а пацаны решили поиграть в привидения и стащили у нее белую простынь?

– Вообще – то, не смешно было! – возмущаюсь я, - вы ее порвали в клочья!

– Янка! – в голосе Антона меняется тональность, и уже в следующее мгновение я оказываюсь прижатой к стене нашей пятиэтажки.

Меня парализует. Глупо моргая, смотрю в его напряженное лицо. В темноте небольшие круглые глаза Антона кажутся черными провалами. От этого становится жутко.